Ответы молодым
– Спасение предначертано или у человека есть право выбора?– Есть, есть у человека право выбора. А вот чего у нас нет – так это теоретической схемы, позволяющей совместить Божественное всезнание с нашей свободой. Мы не сможем такую теорию создать. Ты никогда не составишь истинное представление о своем доме, если однажды не выйдешь из него и не посмотришь на него со стороны. Вот и мы поймем наш дом, только когда выйдем из нашего космоса, в котором настоящее и будущее существуют порознь.Но на уровне практики ответ есть. Его сформулировал Фома Аквинский: мы должны молиться так, как если бы все зависело только от Бога, а работать мы должны так, как если бы все зависело только от нас. Христианин должен уметь работать с противоречиями.Надо заметить, что это не признак идиотизма. Замеченное и осознанное противоречие – это признак высокой культуры мышления. Я знаю, что верно это; знаю же, что верно другое; и знаю, что первое и второе противоречат друг другу. Но еще я знаю, что другой модели, которая помогла бы сохранить все многообразие известных фактов и непротиворечиво их все (все – без цензуры!) объяснить, пока еще нет. Что в такой ситуации делать? Хотелось бы жить в трехэтажном особняке, но раз это невозможно, то надо поддерживать в порядке и свою обычную блочно-панельную малометражку.В современной физике тоже есть совершенно четкие противоречия, о которых знает каждый физик. Например, теория корпускулярно волнового дуализма. Верно и то, что свет есть волна, и то, что свет состоит из частиц. Как это совместить? Надо признать и то и другое. Так и христианство действует по той же логической модели. Оно состоит из противоречий, которые соединены благодатью. Надо уметь принять их во всей полноте. Нельзя сказать, что я на 80% свободен, а на 20% зависим от Бога. Ничего подобного: я на 100% свободен и я на 100% завишу от Бога. И Христос на 100% Бог и на 100% Человек, а не так – частичка того, частичка другого.
Ответ 97
– Как вообще вы относитесь к людям некрещеным, неправославным и, более того, с противоречащим православным канонам мировоззрением?– Нет общего отношения. Что за человек? Почему он такой? Иногда я могу испытывать к такому человеку чувство моей собственной вины – когда я слышу, что этот человек пробовал войти в церковь, но вспоминает, какими словами его встретили, куда послали... Это наша вина, что мы не нашли с ним общего языка.Очень разные бывают мотивы неверия. Есть такой атеизм, к которому я отношусь с уважением и состраданием. Это атеизм Сартра или Камю, атеизм неудачного поиска. Человек хотел бы видеть небо живым и зрячим, но не смог. Его неверие – заноза, которую он сам ощущает в своей душе: "Ты чувствуешь сквозняк оттого, что это место свободно" (Борис Гребенщиков).Но бывает, что неверие есть порождение некоего откровенного самоуверенного хамства – и в таких случаях я вспоминаю слова Иосифа Бродского: "Есть мистика, есть вера, есть Господь, есть разница меж них и есть единство. Одним вредит, других спасает плоть. Неверье – слепота, но чаще – свинство".Так вот, я очень редко встречал людей, которые четко отдавали бы себе отчет в своем свинстве. Есть очень небольшое число людей, которые честно отдают себе отчет, почему они не в храме. Лишь пару раз я слышал честные признания. Однажды у меня на философском факультете был один паренек. И когда мы с ним на философском уровне уже все выяснили, он сказал, что креститься все-таки не будет. "Ну, почему же не будешь?". Он честно ответил: "Я женщин слишком люблю". Парень он был чрезвычайной красоты и пользовался огромным успехом среди студенток. Но он осознал и признал, чтО именно мешает ему принять Крещение. Когда он же он подрос, поступил в аспирантуру, женился, вот тогда он и вправду крестился.
Ответ 98
– В чем смысл миссионерства вообще и вашего в частности?– Первый смысл миссионерства – это нарушить покой человека. Бросить камень в трясину, чтобы ряска хоть чуть чуть разошлась. Обеспокоить, чтобы душа зашевелилась. Знак вопроса чтоб нарисовался хотя бы.Второе – разрушить карикатурные представления о Православии.Эти карикатуры, эти мифы о Православии могут быть и церковного происхождения... Пару лет назад архиепископ Херсонский Ионафан рассказывал мне одну историю. Сидим мы вечером, беседуем, чай пьем, и он говорит: "Я знаю, что молодые монахи порой мечтают о епископстве… Но если бы они знали, чем только не приходится заниматься епископу!". Достает папочку: "Смотри. На днях получил донос: прихожане жалуются на своего настоятеля, обвиняют батюшку в самом жутком грехе, какой только может быть... Пишут, что их батюшка душу в рай не пустил". Создали комиссию, послали разбираться. Выяснилось, что на этом приходе до той поры служил священник с Западной Украины и с довольно ремесленным отношением к своему делу. При нем там сформировалась такая традиция: после отпевания покойника выносят из храма, ставят в церковном дворе, запирают ворота, ведущие с территории храма на улицу, выносят стакан с водкой, и батюшка должен эту водку выпить, а затем бросить стакан в железные ворота со словами: "Эх, понеслась душа в рай!". После этого ворота распахиваются и гроб уносят на кладбище. А новый батюшка, молодой, после семинарии, шибко грамотный оказался – и не стал это делать. Прихожане обиделись и написали донос…А есть мифы о Православии производства масонско-атеистической пропаганды. Скажем, миф (в частности, рериховский), о том, что якобы когда-то где-то был собор, на котором всерьез обсуждался вопрос, есть ли у женщины душа или нет, и большинством только в один голос святые отцы все же приняли решение, что женщина – тоже человек. Миф поразительной устойчивости. Он был уже у Блаватской (то есть в XIX веке). Его повторяла атеистическая литература в советские времена. Современным оккультистам эта погремушка также дорога. Но ни в церковной, ни в исторической, ни в научной литературе – нет ни малейших упоминаний о подобном соборе. Более того: я утверждаю, что его и быть не могло. По одной простой причине: соборы в древности были только у православных и католиков. Но и те и другие слишком почитают Божию Матерь, Деву Марию, и поэтому сама постановка вопроса о том, женщина – человек или нет, оборачивалась мгновенной хулой на Ту, Кого сама Церковь возвеличивает как "Честнейшую Херувим"...Работу миссионера я бы вот с чем сравнил. Стоит человек на дорожке. Дорога ведет к храму: он даже виден вдали. Но этот человек в храм не идет. Я к нему подхожу, говорю: "Слушай, ты почему не идешь?". Он говорит: "Как я пойду? Все равно не дойду". Я говорю: "Почему не дойдешь? Вот дорога, пошли".– "Да нет, ты что, дороги уже давно нет. Здесь же буря пронеслась, здесь такие бревна, завалы, засеки...". Я говорю: "Не вижу я никаких засек". А он: "Да нет же, вот, смотри, видишь – бревно лежит, огромное – не переступишь. Написано на нем: "Дарвинизм". Дарвин доказал, что мы от обезьяны произошли...". Я говорю: "Пойдем, милый мой, что ты испугался? Подойдем к этому бревну поближе". Подходим. Я его только коснулся – бревно развалилось. "Идем дальше?".– "Нет, не пойду".– "Почему не пойдешь?".– "А вот там еще бревно... Там Глеб Якунин написал, что вы все гэбисты".– "Давай подойдем ближе, посмотрим... Видишь, бревнышко стало короче". Спокойно обошли его, пошли дальше. Через пару шагов опять "тпру!". "Нет, не пойду дальше!".– "Почему?".– "А вот "Московский комсомолец" пишет, что вы все гомосексуалисты".– "Слушай, ну что про всех говорить? У нас, между прочим, восемьдесят пять процентов духовенства – семейные, женатые люди"...Вот так, бревнышко за бревнышком, разбирать и идти вперед – в этом задача миссионера. Его задача – оставить человека один на один с его совестью. Без подсказок из-за левого плеча. Сказать ему: "Пойми: не твой разум, не твои дипломы мешают тебе пойти в Церковь, а что-то совсем другое. Подумай сам: может быть, ты в Церковь не идешь просто потому, что боишься жить по совести? Может быть, ты не хочешь жить в чистоте? Может быть, ты заповедей наших боишься? Не догм – а заповедей?.".. Помочь человеку познать правду о себе – тоже задача миссионера.А вот дальше – я уже бессилен. Дальше – это уже тайна совести человека и тайна Божьего Промысла. Мое дело – дать человеку некоторое представление о Православии. А когда его душа откликнется – может, не сейчас, может, через двадцать лет, может, когда он полезет в петлю– то лишь тогда вспомнит: "Подожди, ведь была же возможность жить иначе, открывалась дверка, туда, в мир Церкви, а я не вошел. А может быть, все-таки попробовать? Отложить эту петлю до завтра, а сейчас – в храм идти?".Дело миссионера – бросить семя. А когда оно взойдет – дело Господина жатвы [1].Мф. 9, 38.– Ред. ^
Ответ 99
– Зачем нужно креститься?– Чтобы умереть. Я считаю, что креститься взрослый человек может только тогда, когда он смертельно надоел самому себе. Крещение – это вопль к Богу: "Господи, ну можно я стану другим, я устал от себя самого. Дай мне возможность быть другим". Крещение – это смерть во Христе и воскресение в Нем. У язычников есть идея переселения душ, когда душа переселяется в разные тела. В Православии наоборот – в одном и том же теле может жить много душ. У Николая Гумилева есть замечательные строки:Только змеи сбрасывают кожу,Мы меняем души, не тела.Крещение – это покаянное обновление, покаянный кризис, когда человек износил свою прежнюю душу и мечтает о том, чтобы Господь даровал ему обновленную совесть. В церковнославянском переводе Послания апостола Петра так говорится: "Крещение же есть испрошение у Бога совести благи [1]". Заметьте, не обещание Богу доброй совести [2], а испрошение у Бога совести благи. С точки зрения протестантов – это я Богу обещаю: "Я перед лицом своих товарищей обещаю и клянусь жить, учиться и бороться, как завещал великий" Христос (клятва юного христианина). А в церковнославянском переводе и в греческом оригинале смысл другой – это я прошу у Бога, чтобы Он дал мне новую совесть. Но человек, который еще не начал тяготиться самим собой, которому и со своей старой совестью хорошо, никогда не поймет, от чего спасает Евангелие.…Крещение, не плотския отложение скверны, но совести благи вопрошение у Бога, воскресением Иисус Христовым… (1 Пет. 3, 21).- Ред. ^То же место в русском синодальном переводе: …Крещение, не плотской нечистоты омытие, но обещание Богу доброй совести, спасает воскресением Иисуса Христа…- Ред. ^
Ответ 100– Если младенец был крещен в православной вере, а в юношеском возрасте его перекрестили в протестанты,– какое крещение будет действительным?– Православное крещение не смывается. Если этот человек разберется в себе и когда нибудь придет в Православие, перекрещивать его не будут.Ответ 101– Как относиться к католикам?– Православная Церковь признаёт Таинства католиков, даже священство. Если католический ксёндз переходит в Православие, то он прямо становится православным священником. Здесь есть некое противоречие в церковной жизни, противоречие между богословием и церковными канонами. С точки зрения догм – очевидно: одна Церковь, одно Таинство, одно Крещение. Потому что Церковь – Тело Христа, оно может быть только одно, едино и единственно. Единство тела определяется единством кровообращения. Отсюда проблема – где граница моего тела? Волосы – мое тело или нет? Трудно сказать, потому что по большому счету – это отходы моей жизнедеятельности. Кровь здесь не течет, и если я теряю волосы, постригаю их, мне от этого никакого убытка. То есть там, где нет крови,– это все таки не совсем часть моего организма. А зубы, особенно так называемые "мертвые зубы" с удаленными нервами, но все еще работающие в моем рту? Мертвый-то он мертвый, а попробуй его вырвать без "заморозки" – мало не покажется! Итак, даже биологически не совсем понятно, где граница моего живого организма. И все же мой палец – несомненно часть моего тела. А отрезанный ноготь – мусор, и не более того.Палец отрезали. И по большому счету, не важно, мой отрезанный палец находится на расстоянии одного миллиметра от моего тела или на расстоянии десяти километров. Кровь туда не поступает и не возвращается назад. Значит, отрезанный палец уже не мой.Вот так и человек, если он отпал от единства литургической жизни, от единой чаши с Кровью и Телом Христа (неважно по каким мотивам: в грехе, в расколе или в ереси), он не член Церкви, он не омывается Кровью Христа. Таков голос догматического богословия.А голос церковной истории и церковных канонов говорит, что "расстояние" имеет значение. И поэтому в зависимости от меры "расцерковленности" отпавших принимаются они разными "чинами". Кого-то перекрещивают, а кого-то приемлют просто через покаяние, "в сущем сане". Русская Церковь за всю свою тысячелетнюю историю католиков не перекрещивала (кроме двадцатилетнего периода в XVII веке). Униатские и католические священники при переходе к нам принимались "в сущем сане". Значит, Таинства (Крещения, Рукоположения, а значит, и Евхаристии) у католиков все же совершаются. Так говорят церковная история и каноника – вопреки догматике.Как эти два голоса соединить в едином хоре? Пока не знаю. Знаю лишь одно: надо уметь слышать оба этих голоса [1]. Иначе получится дурь и ересь.Подробнее см. главу "Мнимый модернизм. Еще раз к вопросу о границах Церкви" в моей книге "Вызов экуменизма" (М., 2003). ^Ответ 102– Как складываются сейчас отношения Русской Церкви с Ватиканом?– Католичество очень активно в своей внешней деятельности. И Православие в этом смысле, кажется, проигрывает, но при этом оно сохраняет некую глубину.Разделение Православия и католичества в чем то похоже на распад Советского Союза. Обе истории ставят один и тот же вопрос: как и на каких условиях могут сосуществовать в едином государстве (или единой Церкви) народы со столь изначально разными культурами – прибалтийские, азиатские, кавказские. Скорее, чудом было то, что мы в СССР какое-то время были вместе. Этому надо удивляться, а не тому, что мы в конце концов разошлись. Вот и в Римской империи были очень разные народы, которые в конце концов свои различия стали ценить больше, чем плюсы тогдашней глобализации.В послевоенные годы – с Иоанна XXIII и до конца 80-х годов – католики проводили достаточно дружелюбную политику – пока между нами был "железный занавес". Их не пускали – а они говорили: "Ну, и не надо, мы вас и так любим!". Но как только у католиков появилась политическая возможность действовать в России – былые клятвы в дружбе забылись. Так что при разговорах о том, как же могут мирно сосуществовать разные религии, я все чаще вспоминают немецкую поговорку: "Чем выше забор – тем крепче дружба".В России Православие спокойно сосуществовало и сосуществует и с исламом, и с буддизмом. Русский народ терпим. У нас только одно условие: нас не трогайте. Храните ваши национальные традиции, но и нашу веру не разрушайте. В русских сказках наше сосуществование выразилось в таких словах: "В одном городе жили два купца: один русский, а другой татарин. Русский купец пошел к своему приятелю татарину и просит у него взаймы. Татарин говорит: "Давай поручителя".– "Вот тебе порука – на церкви крест животворящий!".– "Хорошо, друг– говорит татарин.– Я кресту вашему поверю; для меня все равно, что ваша вера, что наша" [1].Но католический взгляд на Россию не таков. Я все же надеюсь, что нынешний конфликт недолговечен – до появления следующего папы. Один итальянский кардинал еще десять лет назад мне в частной беседе говорил: "Поверьте, отец Андрей, если бы папа римский был итальянцем, а не поляком, проблем с Русской Церковью у нас бы не было. Войтыла просто хочет взять реванш за поражение Польши в XVII веке".Сегодняшние трения православного мира и Ватикана порождены Ватиканом. И в конце концов, это проблема католиков, а не православных. Это католики хотят прийти в Россию, и это их проблема, как их активизм будет воспринят православными и русским государством.Народные русские сказки А.Н. Афанасьева в трех томах. М., 1985. Т. 3. С. 182. ^Ответ 103