Кто услышит коноплянку?
- Вы не подскажете, который час?
- У меня нет часов, - в голосе женщины послышались кокетливые нотки. Все понятно, рассудил один "человек", одинокая.
- А какая у вас красивая собака. Как ее зовут? - не обращая внимания на "человека", продолжал спрашивать Киреев.
- Берта, - хозяйка собаки хотела сказать что-то еще, но Берта рванула что есть мочи, увидев впереди тощую черную кошку. Вместе с собакой рванула за кошкой женщина, крича: "Стой, маленькая, стой". На сумочку она не обратила никакого внимания. "Значит, не ее. Открывай". - "А почему она тяжелая такая? Косметика столько не весит. Теперь уже без Берты взлетим". - "Дураком быть не стыдно, стыдно быть трусом. Открывай". Киреев открыл. Деньги. Много денег. Сотенные долларовые купюры были аккуратно перевязаны красной резинкой. Раз, два, три, тридцать... Умножаем на сто. Ого! И еще чьи-то паспорта. Опять-таки почти инстинктивно Киреев закрыл сумочку и быстро пошел по направлению к метро. На ходу стал смотреть паспорта.
Петрова Алла Ивановна, адрес, год рождения. Почти ровесница. Манукян Наталья Владимировна, видимо, дочь. "Все ясно, гремучая смесь: новые русские и новые армяне, денег - куры не клюют. Старик, а ведь это шанс. Ты же никогда таких денег в руках не держал". - "Неудобно как-то, чужие ведь". - "Но ты же перестал верить в случайности. Деньги в руки к тебе неспроста пришли. Теперь и на операцию хватит, и на лекарства самые хорошие. Вот он - знак". - "Но если это знак, почему кроме денег в сумке и паспорта этих женщин? Чтобы я потом совестью мучился?" - "Брось антимонии разводить. Чувствуй себя Робин Гудом. Деньги, небось, ворованные". - "А если нет? И если она одна дочь растит - у нее ведь другая фамилия. Вдруг она дочери на операцию собирала?"
- "Ты на их фотки посмотри - цветут и пахнут. Хорошо. Другой вариант: отошли им по почте паспорта и пятьсот баксов. Остальные твои - комиссионные". - "А Лиза?" - "Что Лиза?" - "Ей деньги нужнее, чем мне. Я все-таки пожил, а ей восемь лет". - "У нее отец и мать есть. Ну, хорошо. Отошли Манукянше только паспорта, деньги раздели с Бобровыми. Почувствуй себя и Робин Гудом, и Санта Клаусом. В одном флаконе. Ты сам посуди, кто тебе эта Лиза? Никто. Посмотри вокруг, таких детишек - больных, брошенных, умирающих - тысячи. О себе подумай, Санта Клаус. Если операцию делать не хочешь, купи путевку куда-нибудь на Кипр. Ты же последний раз на море лет десять назад был, да и то - на Азовском. Поживи перед смертью как человек". - "Но они же чужие". - "Заладил... Ты помнишь, что в "Бравом солдате Швейке" Гашека говорится об одном придурке, который нашел деньги, а затем их вернул?" - "Помню". - "Делай выводы". - "Мне мысль одна в голову пришла". - "Надеюсь, правильная? Говори". - "Когда я, читая тетрадь Арсения, размышлял об искушении, помнишь?" - "Конечно. Ты еще думал, что это препятствия на пути. Умничал, одним словом". - "Точно. Как легко в постели лежать и рассуждать о трудностях пути". - "К чему ты клонишь?" - "К тому, что, похоже, путь мой начался. С Поповки, вернее, даже с Пального. С той церквушки. Я думал, путь - это облака в небе, березка на обочине, трясогузка, сопровождающая тебя в пути. Устал - отдохнул - и дальше пошел". -"А разве не так? Правда, вместо облаков тучи могут быть, а так все верно". - "Не совсем так. Да, облака. Да, береза. И вот этот кошелек". - "Думаешь, искушение?" - "Еще не знаю". - "А для чего?" - "Помнишь, у Ельчанинова: "Что умножает в нас духовную силу? - Преодоленное искушение". - "Конечно, помню. А ты помнишь известную побасенку про одного верующего человека? Их деревню наводнение разрушило. Жителей деревни спасают, а этот отказывается от помощи: меня Бог спасет. К нему одна лодка приехала, вторая, третья, а он знай себе талдычит: меня Бог спасет. И утонул. А на том свете претензии к Богу предъявлять стал: мол, чего ж ты не спас меня? Господь ему отвечает: кто за тобой три лодки посылал, ты не подумал?" - "И к чему этот пример?" - "Да все к тому же: ты не подумал, что этот кошелек - лодка, посланная за тобой? Не смейся! Ты за эти недели понял больше, чем за всю прожитую жизнь. Значит, вовремя тебе болячку послали. Но ты же, Кира, сам чувствуешь: Он тебе поможет. А как без лекарств, без лечения, без денег это сделать? Поплачешь перед иконой - и все как рукой снимет, да?" - "Не расходись. Я же просто думаю, ничего ведь не решаю. Мне понравилось твое сравнение про кошелек и лодку. Но почему там фотографии этих женщин были?" - "Ты уже достал, старик. С каких пор ты коммунистом стал?" - "При чем здесь это? Хотя, знаешь, в прежней жизни больше справедливости было". - "Соглашаюсь. Но это утопия, когда каждый человек и счастлив, и богат, и здоров. Понимаешь? Утопия! О себе думай, о себе. Как в той тетрадке написано, помнишь?" - "А именно?" - "У Серафима Саровского. Святой человек был, значит, знал, что писал: "Спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи". - "Так он в другом смысле "спасись" подразумевал".
- "А пусть и так, только не живя, не существуя, можно вообще быть кем-то для других? То-то и оно".
- "Это действительно тяжело". - "Ты о чем?" - "Об искушении. Помнишь, каким счастьем для меня были заработанные сто долларов? Да что там сто, за десять пахал, как вол, писал всякую чушь". - "Конечно, помню. Сейчас в твоих руках три тысячи. Отошли паспорта. Поверь, они рады будут и благодарны тебе бесконечно". - "А дальше что?" - "Как что? Вперед с песней по жизни. Забыл, как тебя рвало сегодня утром в поезде? Смотри, завтра хуже может быть. Ты же пока одну но-шпу глотаешь - это все равно что мертвому припарки. Берем деньги? Отвечай наконец. Есть такая мудрость народная: выбор сделаешь, легче станет". -"Ты прости меня, но, кажется, я его уже сделал". - "Выбор?" - "Да". - "Поздравляю, а почему - прости?" - "Отдам я эти деньги. Только молчи. Знаю, дурак я. Но хреново на душе становится, как только представлю, что я их себе оставил. Радости нет. Понимаешь?" - "Радости захотел? Она после придет. Когда вылечат тебя". - "А ты думаешь, что богатые не умирают? И с чего ты взял, что три тысячи долларов - это большие деньги?" - "Для тебя - большие". - "А для рака? То-то и оно. Все, давай закончим". - "Хорошо. Только у меня просьба одна". - "Какая?" - "Делай, что хочешь. Только как там, в рекламе?" - "Сделай паузу?" - "Сделай. Хотя бы до вечера. Вещей у тебя почти нет, есть ты не хочешь. Сходи в Коломенское. Или на футбол. Мне кажется, сегодня "Торпедо" играет. У них вроде тренер новый. Сходи, посмотри. А на худой конец - дома поспи. А?" - "До вечера, говоришь? Хорошо. Подожду до вечера".Глава тринадцатаяЕдва Софья переступила порог Аллиной квартиры, как из комнаты услыхала голос Алекса:- Смотреть, конечно, можно, но вот вопрос: стоит ли? Осетрина второй свежести - уже не осетрина...- Это и есть твой обещанный сюрприз? - спросила Софья встречавшую ее хозяйку.- Ой, Сонечка! Он позвонил утром, поздравил. А потом плакаться стал, я его и пригласила. Ты сердишься?- Вчера я думала, что вижу его в последний раз.