Православное богослужение тоже устроено как восхождение на гору. Начиная с девятого часа, через вечерню, повечерие, утреню, часы, антифоны, чтение Писания мы подходим к вершине богослужения, Евхаристическому канону, который как раз сейчас начинается и завершится самым пиком – святым причащением. Выше Святых Христовых Тайн нет ничего ни на Небе, ни на земле, это живое Царствие Небесное, в которое мы вступаем независимо от того, чувствуем мы это или не чувствуем, понимаем или не понимаем. Поэтому когда начинается Евхаристический канон, нужно особенно собраться, стараться даже не дышать, умолкнуть так, чтобы все чувства наши, все помыслы улеглись. И если уж мы не в состоянии все православное богослужение в себя вместить, благоговейно восходя на эту гору, то постараемся по крайней мере на самой вершине ее постоять так, как учит нас Святая Церковь, – со страхом Божиим и верой. Аминь.
Крестовоздвиженский храм, 19 августа 1986 года
Усекновение главы Иоанна Предтечи
Завтра мы со всею Церковью вспоминаем блаженную кончину Предтечи Господня Иоанна. Обычно, если память великого святого совпадает с постным днем, пост ослабляется. А празднование Иоанна Крестителя сопряжено с постом, потому что к нашему торжеству примешивается скорбь. Это связано с тем, что после смерти Предтечи душа его сошла во ад (по‑еврейски – шеол), как и души всех людей (начиная от Адама и Евы), и там пребывала, пока Господь не сошел туда и не вывел всех праведников.
Служение Иоанна заключалось в том, что он был пророком, то есть возвещал людям волю Божию, которая состоит в покаянии: "Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное". И служение свое он совершил до конца, до смерти оказался верен Богу. Всех до единого пророков убили, и все апостолы, кроме одного, были убиты. Почему так обычно случается с пророками? Потому что человек отвернулся от Бога и воля его идет против воли Божией, противится ей.
Попробуй кому‑нибудь сказать правду в глаза – ничего, кроме ненависти, в ответ никогда не получишь от любого человека, даже от ходящего в храм, потому что правда глаза колет. Когда у нас что‑то болит, мы начинаем эту болезнь ненавидеть, это естественно. И поэтому, когда человеку грешному возвещают волю Божию, он начинает ненавидеть того, кто ему эту волю Божию возвещает. Исправляться хотят очень немногие, поэтому всякий пророк бывает ненавидим. Потому ненавидели и Иоанна Крестителя.
Он был напоен Духом Святым, и в свете Духа Божия ему открывались грехи человеческие. И Предтеча обличал всех, кто к нему приходил, указывал на их грехи. Он обличал даже царя – за то, что тот женился на жене своего брата. Это страшный грех, кровосмешение. Иоанн говорил, что Ирод нехорошо поступает, плохой пример дает своим подданным. Ведь на тех, кто власть имеет, лежит большая ответственность: как они себя ведут, что делают. Если царь делает такие безобразия, что же говорить о простых смертных. Ну а правда глаза колет, и Ирод хотел убить Иоанна, но побоялся, потому что в народе его почитали. И поэтому он посадил его в тюрьму – с глаз долой, как говорится, из сердца вон. Сидит он себе и уже не мешает, можно спокойно пьянствовать, пировать, наслаждаться жизнью. А наученная дьяволом дочка его блудной жены подстроила, что в пьяном виде Ирод поклялся дать ей все, что она ни попросит. И мать ей сказала: проси голову Иоанна Крестителя. Потому что одно его существование напоминало им о их грехе. Попробуй человеку все время напоминать о его грехе – он тебя возненавидит. Никто не скажет: да, я грешный, действительно, воистину так; я даже еще хуже того, что ты обо мне думаешь, потому что у меня еще и это, и это, и это. Нет, все начинают: а сам‑то ты какой, ты на себя посмотри. Поэтому Иоанн Креститель и был убит. Это, конечно, случилось по промыслу Божию, он пострадал за Христа. Он потерпел до крови, исполняя свой долг, служение пророка. И вот об этом нам надо очень крепко подумать. Дело в том, что чувство долга есть качество, свойственное только человеку духовному. В современном человечестве, когда Дух Божий ушел из сердец людей, оно стало утрачиваться. А образ Иоанна Крестителя нам напоминает о нем. Знал ли Иоанн, что ему грозит, если он будет обличать царя? Знал, конечно. А почему он не умолчал и пошел на верную смерть? Потому что не мог поступить иначе – ему совесть его, его долг говорили, что надо поступать так во имя правды, во имя Того Бога, пророком Которого он являлся. И именно поэтому в день памяти Предтечи служится панихида о всех павших воинах – потому что они тоже исполняют свой долг до крови (ну не все, конечно). Но все‑таки сам принцип воинской присяги таков, что человек жертвует жизнью, исполняя свое служение. Из сегодняшнего праздника мы можем извлечь очень важное поучение. Каждый из нас поставлен Богом на какую‑то свою стезю: один повар, другой учитель, третий милиционер, четвертому Господь даровал детей – каждый имеет некие обязанности. И добросовестное исполнение их, как перед Богом, до конца, очень важно. Ведь любой человек на земле не случайно появился, он нужен Богу. Человек пришел на землю как соработник Богу. Господь действует в этом мире через людей. Он бы хотел, чтобы люди были верными рабами Божиими, чтобы они исполняли волю Божию. И каждый из нас поставлен в свою семью, в определенное окружение на работе, посещает определенный храм. У каждого свое собственное предназначение, своя роль, свое место в жизни, в Церкви, во вселенной, вообще в строительстве мира. Место не физическое, а именно духовное. И нам нужно учиться свой долг исполнять. Но по немощи своей духовной все постоянно халтурят, сама стихия этого мира, отход от Бога приводит к халтуре. Именно поэтому начальство бьется, бьется, как людей заставить добросовестно работать, и все бесполезно: заплати человеку хоть миллион, он все равно схалтурит, он все равно не в состоянии какую‑то работу довести до конца, что‑то сделать добросовестно; обязательно будет изъян. Потому что нет основы – крепости духовной. Человек свое дело, которое ему поручено Самим Богом (а каждое дело поручено ему Богом), исполняет плохо и тем самым развращает свою душу. Любое дело, какое бы мы ни делали, а особенно служение церковное, надо исполнять до конца и служить этому до крови, быть готовыми умереть за него. А у нас постоянное себяжаление и нарушение закона долга. Мы постоянно согрешаем этим перед Богом, поэтому все в нашей жизни и рассыпается. У нас очень трудные отношения с нашими родственниками, очень тяжелые бывают отношения на работе из‑за того, что нет у нас самопожертвования. Мы настолько себя жалеем, что из‑за этого плохо детей воспитываем. Ведь действительно трудно ребеночку объяснить, как‑то постараться кротко ему все рассказать, с ним позаниматься, подумать над тем, как лучше устроить, чтобы он понял. Легче просто сказать: отойди; дернуть за руку, накричать на него. Пресечь проще; гораздо труднее подойти к проблеме более терпеливо и внимательно. И так не только в воспитании детей – мы таким образом согрешаем постоянно и во всем. Наша жизнь очень рассеянна, мы то за одно хватаемся, то за другое и ничего не делаем по‑настоящему, ничего не доделываем до конца. Поэтому все и приходит в такой упадок, что каждый не занимается своим делом. Почему, например, мужчины сейчас в женщин очень скоро превращаются, а женщины в мужчин? Почему люди теряют свою ипостасную сущность? Именно в силу того, что свое делать – то, что Богом назначено, – гораздо труднее. Легче работать, чем детей воспитывать. Именно поэтому женщины идут на работу, а детей режут или отдают в ясли, в детский сад.