Свет во тьме светит. Размышление о Евангелии от Иоанна
О том, что именно таким было отношение к религии у большинства образованных римлян того времени, мы знаем из произведений римских поэтов — Овидия, Альбия Тибулла, Лукреция и других, где отражены реальная жизнь, реальные взгляды римлян I в. на богов, на благочестие. Женщины еще религиозны, они совершают какие-то обряды, постятся, молятся и так далее; мужчины же в богах разуверились, правда, вспоминают о них, когда чего-то испугаются, но затем забывают. Именно это мы видим в Евангелии от Иоанна. При сопоставлении Евангелий от Матфея и от Иоанна картина получается полной, а Пилат выглядит типичным римлянином, представителем своей эпохи. Наконец только у Матфея рассказывается о том, что Пилат разрешает архиереям запечатать гроб и поставить стражу.
Очень по-разному, разным языком, с упоминанием разных деталей рассказывают о Страстной седмице четыре евангелиста. Но из сопоставления их текстов вырисовывается абсолютно целостная картина. Ничто в Евангелии не «прописано» так точно, потрясающе достоверно, как рассказы о Страстной седмице. И чем больше вчитываешься в евангельские строки, чем больше сравниваешь свидетельства четырех евангелистов, тем сильнее выявляется предельная достоверность евангельского текста. Каждое новое поколение экзегетов открывает все новые и новые, не замеченные их предшественниками, детали — так насыщено информацией евангельское повествование. Можно смело говорить, что Евангелия еще не прочитаны до конца, и, видимо, и в дальнейшем при параллельном чтении четырех Евангелий будет обнаруживаться все новый и новый материал.
Глава 21.
ВОСКРЕСШИЙ
После Своего Воскресения Иисус начинает появляться среди учеников, причем всегда неожиданно. Об этом повествуют две последние главы Евангелия от Иоанна. Он появляется в комнате, которая заперта, и затем исчезает, оставляя учеников в состоянии недоумения. Грань между Его присутствием и отсутствием теперь стёрта — нельзя сказать, что Он здесь, но и нельзя сказать, что Его нет. При этом ученики, увидев Учителя, то радуются, то смущаются, то пугаются, то просто не понимают, кто этот явившийся, и потому не сразу Его узнают. Присутствие Иисуса, к которому они привыкли в последние годы и месяцы, сменяется Его явлением.
В эпилоге Евангелия от Марка, где тоже рассказывается о явлениях Иисуса, ключевыми становятся слова «явился» и «не поверили».
«Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине… Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим. Но они, услышав, что Он жив и она видела Его, не поверили. После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили. Наконец явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили» (Мк. 16:9—14).
Как видим, рассказ евангелиста Марка строится на этих двух ключевых словах. В Евангелии от Иоанна описано пять явлений Воскресшего, но, если иметь в виду свидетельство апостола Павла в Первом послании к Коринфянам, этих явлений было значительно больше.Первое явление Иисуса было Марии Магдалине. Встретив Воскресшего у гроба, Мария принимает Его за садовника. Он окликает её по имени, и в этот момент Мария вдруг понимает, что перед ней — Учитель. Иисус восклицает: «Не прикасайся ко Мне» — так переводят обычно эти слова. Но в греческом языке эта фраза означает запрет делать что-то, приказ прервать начатое, поэтому слова Иисуса можно было бы перевести так: «Не хватайся за Меня, отпусти Меня». Марии проще вернуть прежние отношения с Учителем, чем устанавливать новые. Она готова плакать над телом Усопшего, но пока не готова встретить Воскресшего и идти за Ним.Существует принципиальное различие между Воскресением Иисуса и воскрешением Лазаря. Лазарь возвращается к прежней жизни, Иисус же делает шаг в новое бытие, не известное нам по нашему опыту. Его Воскресение — это не шаг назад, как у Лазаря, а шаг куда-то вперед, в жизнь, которая нам недоступна и непонятна.Иисус говорит Марии: «Я… восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20:17). Он напоминает о тех уникальных отношениях между Ним и Богом, о которых говорил прежде, например в Нагорной проповеди.Важно понять: всё Евангелие посвящено именно теме уникальности отношений между Богом как Отцом и Иисусом, Который открывает их нам через Свою проповедь и Свою жизнь, через всё то, что говорит и делает. Эти отношения Сына с Отцом, оставаясь уникальными, становятся также отношениями с Богом и Его учеников. Теперь Бог — это не только Его Отец, но и Отец тех учеников, к которым Он обращается, Он — Отец и Бог всякого ученика Иисуса.Второе явление Иисуса — это вновь Его появление в закрытой комнате. Его ученики заперли двери, видимо боясь, что их схватят, побьют или сделают им еще что-то плохое. И вдруг является Иисус и показывает им на язвы Свои (см. Ин. 20:19—20). Об этом практически в тех же словах говорится в Евангелии от Луки. Воскресший предстаёт перед ними Тем Самым, Каким был на Кресте. Язвы на Его руках и ногах, кровь, запекшаяся на рёбрах, напоминают о Его страданиях. Он говорит: «Мир вам». Вспоминается 14-я глава Евангелия от Иоанна, где Иисус говорит: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так как мир даёт, Я даю вам. Да не смущается сердце ваше и да не устрашается» (ст. 27). Слово «мир» (по-древнееврейски шалом) означает не тот мир, о котором говорит греческая литература, это не антоним к слову «война». Шалом — это открытость друг другу, исполнение заповеди любви к врагам, это молитва за тех, кто нас проклинает. Слова Иисуса «Мир вам» напоминают не только прощальную беседу, но и Нагорную проповедь с её словами: «Любите врагов ваших».Эта тема мира как чего-то очень глубокого, не просто состояния без войны, но состояния полной открытости навстречу друг другу присутствует уже в Ветхом Завете.