Православие и современность. Электронная библиотека.
Со старцем Никифором
Старец Никифор, в миру ХрИстос Рупакас, был родом из Пири, пригорода Фив. В 1910 году, познакомившись со своим земляком старцем Ефремом, он приехал на Святую Гору. Тогда в пустыне ценились способности к ремесленничеству, которое было необходимо для заработка средств к существованию, и послушник Христос этими способностями обладал. Кроме того, он был хорошим псалтом28, ревностным к церковным службам, как говорил нам отец Ефрем. В 1924 году отец Никифор был рукоположен в иерея.
Отец Ефрем в подробностях рассказывал нам случаи из своей жизни, относящиеся к тому времени, когда он был новоначальным и послушником своего старца. Он сам удивлялся многим случаям заступления благодати, утешавшей его, несмотря на его неопытность.
На спуске к исихастирию Преподобного Ефрема Сирина на Катунаках На первых шагах монашеской жизни ему помогало чтение святоотеческих книг. Его старцы, а в особенности старец Ефрем, были чрезвычайно резкими и гневливыми и по своей неграмотности не могли дать ему надлежащего руководства.
Первое время у отца Ефрема возникало немало трудностей, потому что он не справлялся с послушаниями, рукоделием и работой. Ко всем работам, совершаемым им, старцы признавали его негодным. Но что смыслил в рукоделии молодой человек двадцати лет, недавно закончивший гимназию?
«Ну зачем же ты приехал сюда,– говорили ему,– если ты ничего не умеешь?». Блаженный отвечал: «Благослови, старец, твоими молитвами я научусь».
И действительно, непривычный к такому труду отец Ефрем научился, потому что был очень способным. «Бог просветил меня, и я остался у старцев и терпел»,– говорил он.
И он описывал нам давление и насилие эгоцентризма, первой ступеньки самолюбия, возникавшего при сравнении себя, образованного, с неграмотными старцами, смирявшими его своими жесткими словами. Потом дало себя знать еще одно зло – своеволие: то самое «почему», за которым следуют презрение и уничижение. Когда отец Ефрем достиг духовного преуспеяния, он удивился мудрости святых отцов и точности, с которой они описывали гибель членов и установлений противоборствующего закона тления (см.: Рим. 7, 23). В начале своей монашеской жизни отец Ефрем совершал великие постнические подвиги. Но, по немощи своей природы, он не смог продолжать такой пост и заболел. Так он был вынужден более придерживаться умеренности, чем строгости. И старец Никифор стал более снисходительным в отношении питания, хотя говорил при этом как бы самому себе: «Отцы говорят: пост, бдение, молитва, а эта молодежь ищет пищи и молитвы. Разве может так быть?». Но, видя ревность отца Ефрема, послушание и «иосифово» воспитание29, которое он уважал, разрешал послабления в посте. Кроме того, их рукоделие – изготовление деревянных печатей для выпечки просфор – было тяжелой работой. На взятых со стороны животных они должны были перевезти стволы деревьев через труднопроходимые и неприступные леса, разрезать их тяжелыми ручными пилами, обтесать топором, обработать на станке с ножным приводом и вырезать затем печати вручную. Потом, взвалив печати на спину, они должны были перенести их из афонской пустыни к морской пристани, чтобы обеспечить их поступление на рынок. Разве все это могло быть по плечу юному подвижнику отцу Ефрему с его слабым здоровьем, и чтобы еще при этом строго соблюдать слово отцов о «посте, бдении, молитве»? Здесь я хочу сделать отступление, упомянув о привнесении духа «икономии»30 в нынешнюю эпоху, которое происходит не по причине нарушения святоотеческих правил и презрения к ним, а по большей части в силу умаления естественных сил современного человека. На нашем поколении я с недоумением наблюдал за этой переменой. Мы, то есть я и мои сверстники, держались определенной меры подвига с терпением и без ропота. Наши же ученики были не в силах понести этого, причем совсем не из-за непостоянства их устремлений. Хотя они и хранили здоровое расположение и ревность, однако отступали в силу природной немощи. Природных сил не хватало, чтобы запечатлеть произволение делом. Но благодать не скрывала своего присутствия, потому что произволение их было по Богу. Блаженный старец рассказывал нам о различных случаях из того периода своей жизни, когда он остался один со своим дряхлым старцем, отцом Никифором. Он вспоминал о том, как благодать разнообразно помогала ему во встречающихся трудностях. – Однажды я был в лесу,– говорил он,– и пытался сдвинуть толстые стволы деревьев, из которых мы изготавливали печати. Но одному мне это было не под силу. Тогда появился юноша, проходивший мимо этого места, и с готовностью пособил мне закончить мою работу. Когда я обернулся, чтобы отблагодарить своего помощника, его уже не было. Но он сказал мне, что зовут его Феодор.