Тайна примирения
Публичная исповедь была для человека колоссальным духовным подвигом. Тот, кто был способен на такую исповедь, приносил глубокое покаяние и уже не имел возможности отступать. Исповедь несла в себе именно исцеление, через покаяние человек становился цельным, целостным, целомудренным, и вся остальная его жизнь была свидетельством принесения плодов покаяния, исправления «жизни напоказ». Вся Церковь (и епископ, возглавлявший в раннехристианской Церкви общину, и вся община) следила за его покаянием, помогала ему в этом труде, видела, как брат становится другим, и с любовью принимала его. Венцом отпущения греха и примирения кающегося с Богом становилось Причащение святых Христовых Таин, то есть вхождение в Тело Христово. Об этом, собственно, и говорит молитва, которую читает священник во время разрешения грехов: Примири и соедини его святой Своей Церкви…
Если Таинство покаяния воспринималось как врачевство, примиряющее с Церковью человека, впадшего в грех к смерти, то повседневная исповедь происходила у человека наедине с Богом. Свои каждодневные грехи христиане исповедовали келейно, на вечернем правиле. Такое покаяние существовало как образ жизни христианина, оно сопутствовало человеку всегда, а не время от времени, не от исповеди к исповеди. И его сердечное сокрушение и покаяние, видимые только Богом, тоже были по сути своей Таинством.
Конечно, мы говорим о раннехристианской Церкви в целом. Никогда не существовало такого идеального состояния, когда все члены Церкви были бы святыми и жили единым духом покаяния. Но духовный уровень жизни христиан первых веков во многом отличался от теперешнего.
Христиане не питали иллюзий относительно своего состояния и понимали, что, крестившись, они сразу святыми не становились. Тем более что новообращенные приходили из языческого мира. Из житий святых мы знаем, что многие из них выросли в смешанных семьях, в которых, например, мать была христианкой, а отец оставался язычником. Христиане понимали, что грехи, которые они несут в себе, как некую болезнь падшей природы человека: тщеславие, гордость, самомнение, самооправдание, лживость, – свойственны всякому человеку и преодолеть их возможно только христианским подвигом покаяния.
В дальнейшем, при возникновении монашества, практика исповеди стала меняться. Основа монашества – послушание, которое проявляется как полное предание воли послушника своему духовному наставнику. Духовное руководство в монастыре стало осуществляться через исповедование помыслов старцу, духовному руководителю. С этим была сопряжена духовная аскетическая борьба. Причем духовником, т. е. тем, кто принимал помыслы – душевное и духовное состояние исповедника, чаще всего был простой монах, так как монашество в первые века не было иерархичным. Одной из традиций монашества было непринятие сана: монах уходил от мира и в силу своего смирения не мог принимать на себя священный сан.
В этот момент к монастырям потянулись за духовной поддержкой и миряне, потому что христианство стало принимать иные формы. Став государственной религией, оно, конечно, потеряло то напряжение духовной жизни, которое имело во времена гонений. Естественно, и грехов стало больше. В христианской среде стало проявляться некое нечувствие ко греху. В маленьких общинах все друг друга знали, все жили одной верой и исповедничеством этой веры и за веру отвечали своей жизнью и своей кровью. Когда христианство распространилось и стало обыденной, традиционной религией для многих людей, человеческая падшая природа начала брать верх над Духом Божиим, принятым человеком в Таинствах крещения и миопомазания. Высота и чистота христианской нравственности стали оскудевать.
Для верующих перестали быть необычными и невиданны ми те грехи, которые считались таковыми раньше, например, блуд, воровство и многие другие, которые принес языческий мир в среду христиан. Публичная исповедь уже не могла удовлетворять Церковь, потому что подобные явления становились слишком широко распространенными, чтобы исповедовать их во всеуслышание. Общественная жизнь требовала сокрытия грехов членов христианской общины. Покаяние стали принимать в монастырях, вошло в обычай исповедоваться тайно. И тогда два способа исповеди – исповедь помыслов, изначально присущая только монашеству, и исповедь тяжких грехов в Церкви – соединились во времени. Исповедь перестала носить публичный характер. Соблюдение тайны исповеди стало законом, а человеком, который олицетворяет Церковь и которому кающийся исповедует свои грехи, со временем стал священник.
Так складывалась современная практика, которая, однако, со временем также может измениться.Кто болен и знает свою болезнь, тот должен искать врачевства. Кто объявляет другим болезнь свою, тот близок к уврачеванию и легко найдет оное.Прп. Исаак СиринВ таинстве покаяния встречаются два человека – священник и кающийся. Причем, священник не является совершителем Таинства, совершается оно Духом Святым, и принимает покаяние Сам Господь. Священник говорит о себе, что он тот, кого Церковь уполномочила быть только свидетелем покаяния.В течение долгого времени, когда духовниками были простые монахи, не облеченные священным саном, Таинство исповеди, тем не менее, совершалось. И в словах апостола Иакова – исповедуйте друг другу согрешения ваши (Иак.5,16) не говорится же, что грехи надо исповедовать только священнику, хотя чуть раньше (Иак. 4,14) он совсем иначе говорит о Таинстве Соборования – да призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господа, - явно указывая, что совершителем этого Таинства является епископ.Каждому из нас дана власть прощать и вязать – разрешать грехи. Мы можем простить обиды которые были нанесены, прежде всего, нам лично, поэтому и говорим, – Бог простит. Мы имеем такую власть – от имени Божьего действовать на земле. Я тебя прощаю, и тебя прощает Сам Бог в моем лице. Мы говорим не задумываясь, а на самом деле Господь дает нам очень большое дерзновение: что свяжешь, то будет связано, что разрешишь, то будет разрешено (Ин.20,21). Так и священник говорит только те слова, которые ему Господь поручил сказать: «Я, недостойный, властью мне данною прощаю и разрешаю тебя от грехов», то есть властью, данной просто объявить тебе, что как кающийся грешник ты обязательно будешь прощен.Это непривычно звучит, но в исключительных обстоятельствах таинство покаяния может совершаться и без священника. Если священника нет, а человек кается? Если он кается на смертном одре, а позвать священника нет возможности? Значит ли это, что Таинство покаяния не совершается?