Как делают антисемитом
Так смею ли я предположить, что это оскорбление вырвалось из глубин религиозно-национальных чувств хозяина НТВ? Ничего не знаю о его религиозной жизни, не знаю, есть ли в нем положительное, любящее стремление к Небу. Но то, что в нем есть отчужденно-холодное чувство к христианам России — стало очевидным.
И при чем тут „расизм“? Если я скажу, что турецкий султан въехал на коне в константинопольский храм святой Софии потому, что он был турком, а не греком, и, будучи турком и мусульманином, он не воспринимал в качестве своей святыни то, что было святыней для византийцев — назовете ли вы меня расистом? Вот точно также я предполагаю, что Гусинский не понял нашей боли потому, что он принадлежит к другой национально-религиозной традиции, нежели русское православие….
А и в самом деле: разве только у русских бывает дурное проявление национальных симпатий и антипатий, а у евреев такого быть никогда не может? Ну, а если может — можно ли сказать, что в этой антипатии (скажем, к христианству), сказалась именно инерция национально-еврейского воспитания?
Если мы читаем описание некоего древнего города, оставленное нам древним же путешественником, мы вполне вправе предположить, что картина, набросанная им, нарочито негативна и не вполне соответствует действительности. Он окарикатурил реальность — просто потому, что в этом городе он был чужим, страна, описываемая им, для него была не „наша страна“, но „эта страна“, а у его народа были давние счеты с местными туземцами. Мы ведь не доверяем всем свидетельствам крестоносцев о быте Византии — и при этом объясняем, почему именно не доверяем: это, знаете ли, зарисовка, составленная франком, а не греком, а для франков в жизни Константинополя было много непонятного и чужого. Он посмотрел на жизнь Византии нелюбящим глазом — потому и получился у него не столько портрет, сколько карикатура. Это размышление над историческим источником — что, тоже является проявлением расизма?
Из того, что я предлагаю с одинаковыми мерками подходить к трудам русских, татарских, персидских или еврейских авторов, разве можно вывести, будто я проповедую расизм?
Конечно, и взгляд иностранца может быть более точным и реалистичным, чем свидетельство национальной летописи. И нельзя исходить из презумпции виновности иноплеменного взгляда. И франки могли сказать о Византии ту правду, которая не была очевидна самим византийцам. И немало евреев не считают себя „иноплеменниками“ в „этой стране“. Примеры Семена Франка, Бориса Пастернака, „Поэма причастности“ Наума Коржавина — тому подтверждение[228].
Но ведь есть и иное. Есть холодная отчужденность, есть цинизм[229]. И когда эти чувства и эти разговоры выходят за пределы кухонь и начинают публично-эфирно бросаться в лицо стране — неужели не естественно предположить, что реакция может оказаться раздраженной. Элементарное правило приличия требует не рассказывать анекдоты о грузинах в присутствии грузин (лучше всего было бы, конечно, вообще воздержаться от подобных анекдотов). Но почему же в демпублике считается допустимым рассказывать гадости о России в присутствии русских? А мы ведь еще присутствуем в „этой стране“ и кое-что слышим… Поймите, господа, в „этой стране“ еще не все евреи! И поэтому нечто из того, что вами говорится, воспринимается другими людьми с болью и возмущением.
И то резкое и печальное, что русские могут сказать о себе сами в своем кругу — воспринимается совсем иначе, когда говорится кем-то о нас в третьем лице[230]. Если бы российские азербайджанцы в массовых российских же газетах и телепередачах раз за разом говорили бы нечто оскорбительное для русских и для православных — разве было бы „расизмом“ призвать их к большей сдержанности? Почему же нельзя сделать такое замечание в адрес некоторых евреев?А когда таких хамов становится слишком много и когда это хамство длится не одно столетие — то тут естественно задать вопрос: это изъяны в их воспитании или же плоды воспитания? Может, они не „плохо воспитаны“, а, напротив, хорошо усвоили определенные уроки? Может, в истории иудейской педагогики были уроки тотальной ненависти к окружающим народам? Понимаю, что евреи сами слишком часто испытывали чужую ненависть, обращенную к ним. Но ведь и свою-то холили и копили… И вот сегодня: в современной высокой культуре, в культуре университетов и приличных газет недопустимо выражать негативные мнения о культуре и вере евреев. Однако русофобские и антихристианские реплики считаются уместными.Вот очень верные слова: „Без патриотизма, без любви к Родине, без готовности (величайшей готовности!) отдать жизнь за ее свободу и существование, не сможет существовать ни одно государство. Особенно, если его со всех сторон окружают заклятые враги. Чтобы любить, надо видеть объект любви, чувствовать его, мечтать о нем, представлять его идеальные стороны. Но как можно любить страну, если ежедневно на ее радио— и телепросторы выплескивается столько грязи (обо всем и обо всех)?! Как можно любить и гордиться своим флагом, если видишь, как толпа бесчинствующих… ублюдков сжигает и топчет его, а представители порядка стоят в стороне, стыдливо отводя глаза в сторону?!“.Тем „интеллигентам“, что брезгливо поморщились и бросились доставать свою любимую „мудрость“ про „патриотизм как последнее прибежище негодяев“, поясню, что в том месте цитаты, где стоит многоточие, в оригинале значится слово — „палестинские“. Это цитата из израильской газеты[231]. Как видим, свой патриотизм евреи одобряют (и правильно делают!), а вот над нашим издеваются…В общем, чтобы внести ясность в дискуссию о номинализме и реализме в этнопсихологии, надо просто ответить на следующие вопросы:1. Считаете ли Вы, что вообще нельзя подмечать некие черты, свойственные мировоззрению и поведению каких бы то ни было групп людей?2. Считаете ли Вы, что нельзя вообще говорить о некоторых чертах, свойственный той или иной культуре, эпохе или нации?