Как делают антисемитом
Те, кто твердят „нет ни эллина, ни иудея“, на самом деле в своей среде очень четко отслеживают — кто „свой“. В своей среде они ставят жирный акцент на национально-семейной спайке: „Все евреи в ответе друг за друга“[233]. Но „эллин“ не имеет права в проступке одного из членов еврейской семьи увидеть результат общесемейного воспитания. При критике очевидной и очередной оплошности одного из евреев ни в коем случае не разрешено обращать внимание на его национальность. Национальность можно подмечать лишь у талантов („талантливый еврейский музыкант“); преступники, лжецы и хамы, если их уже нельзя выгородить, тут же должны быть представлены в качестве „космополитов“ и „общечеловеков“.
Да, „каждый народ имеет право иметь своих подлецов“.
Вопрос же в другом: а не была ли эта подлость (например, погромно-кощунственное отношение к чужой святыне) воспитана в нем именно его национально-религиозной культурой?
А. Ваксберг доказывает тезис о том, что в конце тридцатых начал набирать силу государственный антисемитизм с помощью весьма интересных цифр: „если летом 34 года евреи составляли 31 процент всех работников высшего эшелона НКВД, осенью 36 года — 39 %, весной 37 года — 37 %, осенью 38 года — 21 %, а уже летом 39 года всего лишь около 4 %“[234].
Да, да — у каждого народа есть свои подлецы. Но надо задуматься и о том, почему среди палачей оказалась так много людей, воспитанных в одной из культур многонациональной страны.
Были антииудейские памфлеты в истории христианского богословия? — Были. Могли они сыграть какую-то роль в немилосердном отношении к евреям в сознании хотя бы некоторых немцев? — Да, могли.
Но ведь были и антихристианские памфлеты, издаваемые иудейскими полемистами. Могли они сыграть какую-то роль в немилосердном отношении к русским священникам в сознании хотя бы некоторых чекистов и их тогдашней и нынешней журналистской прислуги?
И еще при разговоре о „подлецах“ и „народах“ важен вопрос о том, как на его отнюдь не тайные погромные выходки реагировала его родная община — осуждала или же поощряла.В первой из катастроф, пережитых Россией в ХХ веке, по крайней мере были попытки еврейских общин осаживать некоторых своих не в меру зарвавшихся членов. Так, в 1918 г. посланцы волынского и подольского раввината умоляли Троцкого отойти от дел, ибо отвечать за него придется всем соплеменникам[235]. В свою очередь, советская инструкция по созданию комиссий по изъятию церковных ценностей предписывала создавать две параллельные комиссии: официальную и действительную. По поводу официальной комиссии предписывалось „строго соблюдать, чтобы национальный состав этих официальных комиссий не давал повода для шовинистической пропаганды“[236]. Значит, в ту пору и те евреи, что были религиозны, и те, что были, погружены в светски-политическую жизнь, понимали, что сами евреи должны прилагать усилия для того, чтобы не провоцировать ответной реакции.Кстати, реакция была. Одна из ее форм — массовое сотрудничество прибалтов с СС в годы Второй мировой войны. То, что десятки тысяч латышей и эстонцев шли в легионы СС и активно участвовали в „ликвидации“ евреев, было следствием того, что карательный лик советской власти, пришедшей к ним за два года до немцов, был столь же жесток, сколь и семитичен. Одно преступление породило другое. Но если мы хотим избежать повтора — как минимум надо признать неправду обеих сторон. А не рядить одну из них в исключительно бело-жертвенные одежды[237].А сегодня? Неужели я стану лучше относиться к евреям, когда я вижу, что о России еврейские публицисты пишут как о „державе огромной, страшной, нацелившей на весь прочий мир тысячи ракетно-ядерных смертей“[238], а о моем народе говорят, что „в глубине души каждого русского пульсирует ментальность раба“ (Арон Гуревич)[239]?Надеюсь, что сегодня еврейская журналистика достаточно разумна и организованна, чтобы расслышать и среагировать на тот глухой ропот, который уже столетие идет по России[240].ВЕСЕЛЫЙ ПРАЗДНИК ПУРИМПраздник Пурим — это не обычный праздник вроде Дня Жатвы или Новолетия. Пурим слишком уникален. Пожалуй, ни у одного из современных народов нет праздника, посвященного такого рода событию.