Но если, несмотря на духовную поврежденность, кто-либо из таковых искренне уверовал во Христа, то он, несомненно, может спастись. Только не следует думать, что, прожив много лет греховной жизнью, он получит мгновенное исцеление, как только уверует во Христа и начнет регулярно причащаться. Процесс исцеления будет нелегким и долгим. Именно в этот период и происходит постепенное избавление человека от страстей, греховных привычек и ложного мировоззрения.
Почему же у описанной выше категории православных людей проявляется страх колдовского воздействия (порчи)? Его можно рассматривать именно как болезненное явление, то есть как следствие духовного заболевания. Этот страх внушают людям демоны, которые пока еще не покинули их тела. Он абсолютно иррационален и проявляется клинически в такой же форме, как и бред преследования или бред психотронного воздействия у неверующих больных. С подобными фобиями сам человек бороться практически не может, ему нужна посторонняя помощь. Во-первых, это мягкое и постоянное убеждение со стороны духовника, во-вторых, совместные молитвы родных и близких ему людей, в-третьих, конечно, благодатная помощь Божия через молитвенно-литургическую жизнь самого больного. В некоторых случаях необходима также и помощь православного психиатра и психотерапевта. Безусловно, необходима также и его собственная борьба с помыслами, которые внушают ему демоны. К сожалению, некоторые, даже из духовных лиц, не понимают, что гипертрофированные страхи сглаза и порчи у подобных людей не являются следствием их глупости, примитивности мышления и приверженности к суевериям. Это — болезненные явления, которые в психиатрии называют обсессиями, то есть навязчивыми, в частности, бредовыми идеями, мыслями, от которых человек не может самостоятельно избавиться.
СОБЛАЗНЫ ОТРИЦАНИЯ
Глядя на таких людей, вряд ли можно всерьез говорить, что демонического воздействия, причиняющего серьезный вред человеку, не существует. Тогда почему же многие атеистически настроенные исследователи и этнографы XVIII–XIX веков считали одержимых (бесноватых) людей обманщиками? Несомненно, особенным соблазном для подобных исследователей явились так называемые кликуши. В основе этого соблазна — реальные факты. Кликуши очень часто указывали (кликали) на людей, якобы испортивших их колдовством, но которые на самом деле были к этому непричастны. Например, в XVI–XVII веках это было так: «По одному клику бесноватой женщины брали обвиняемого ею человека и подвергали пыткам. Иногда притворные кликуши служили орудием корыстолюбивым воеводам и дьякам. Последние нарочно подущали их обвинять богатых хозяев, чтобы потом придраться и ограбить последних»[1]. Безусловно, такое отношение светских властей к этому явлению весьма далеко отстояло от правильного, духовного понимания его сути.
Позднее, начиная со времени церковных реформ Петра I, неверное понимание природы кликушества повлекло за собой прямо противоположные, но столь же неправильные выводы, как и прежде. В результате в XVIII и XIX веках кликуш стали воспринимать как притворщиц, которые с какой-то хитрой целью прикидывались одержимыми, а потому полезным считалось таковых пороть, чтобы выбить из них «дурь». Тринадцатого мая 1773 г. вышел указ Святейшего Синода, запрещающий духовенству петь молебны и читать Слово Божие над кликушами и прочими порчеными людьми, о которых «не иное должно иметь разсуждение, как о прямом притворстве и обмане, и суеверии». Таким образом, полное доверие к словам кликуш со стороны светских властей, какое наблюдалось в средние века начиная с XVIII века, сменилось полным отрицанием явления одержимости и беснования. Причем под давлением светских властей (напомню, что оберпрокурор Святейшего Синода того времени — с 1763 по 1768 — граф И.И. Мелиссино не скрывал свою ненависть к христианству, был крупным масоном и атеистом) соответствующие заявления стал делать и Синод…
Но попытаемся рассмотреть суть такого явления, как кликушество, с двух точек зрения: с духовной и медицинской, поскольку симптоматика данного «заболевания» хорошо известна любому современному психиатру. И начнем мы с последнего для того, чтобы в заключение сделать обобщающий духовный вывод. Итак, посмотрим на симптомы интересующего нас заболевания, которое проявляется обычно в двух формах.
1. Для первой формы характерны припадки эпилептоидного характера, хотя развернутые припадки, включая тонические или клонические судороги, непроизвольное мочеиспускание, истечение пены и прикусывание языка, отмечаются нечасто. Все, что происходило с человеком во время припадка, обычно полностью амнезируется — то есть забывается. Во время припадка больные могут произносить законченные фразы (явление насильственного говорения), связанные единой сюжетной линией (конфабуляторный бред в состоянии абсанса — то есть выключенного сознания). Нередко фразы произносятся чужим голосом, например, из хрупкой женщины может раздаваться грубый густой бас. Кроме того, больные иногда демонстрируют знания, не соответствующие их интеллекту, развитию, социальному положению и образованию, а также употребляют абсолютно нехарактерные и неизвестные им прежде обороты речи. Таким образом, данное заболевание следует отнести к эпилептоиду с синдромом альтернирующей личности (то есть замещенной иной сущностью).
2. Другая достаточно распространенная форма кликушества отличается от предыдущей тем, что синдром альтернирующей личности проявляется на фоне относительной сохранности сознания и тоже сопровождается феноменом насильственного говорения. Последнее явление можно классифицировать как одну из форм двигательного автоматизма в составе синдрома Кандинского-Клерамбо, характерного для шизофрении. На мой вопрос, может ли больная усилием своей воли остановить непроизвольное движение языка, приходилось обычно слышать отрицательный ответ. Больные утверждают, что в этот момент (то есть в состоянии измененного сознания) их воля как бы связывается чужой волей; собственное сознание словно уплывает куда-то вдаль и наблюдает за всем, что происходит с его собственным телом, как бы со стороны. При этом легкие, гортань, язык и губы движутся сами собой, произнося фразы, которые сам человек никогда бы не произнес. Более того, слыша произносимые как бы им самим (его ртом) фразы, больной приходит в ужас от того, что говорит язык, но остановить его он не в состоянии. Как и в более тяжелой форме, описанной выше, насильственная речь может произноситься чужим, и даже не соответствующим полу больного, голосом. Например, из мужчины может звучать женский голос и, наоборот, из женщины — мужской. Указанный феномен был прекрасно описан еще в XIX веке известным русским психиатром Христофором Кандинским. Только что описанная, более легкая форма синдрома двигательного автоматизма отличается от предыдущей тем, что больной в некоторых случаях хотя и с большим внутренним усилием, но все-таки может остановить собственный язык и удержать его от непроизвольного богохульства или ужасных ругательств, которые отвратительны самому больному.Попробуем теперь подвести первые итоги и сделать некоторые выводы из наших наблюдений за больными, у которых наблюдаются симптомы, характерные для кликушества. Без всякого сомнения, «альтернативная личность», имеющая иной интеллект и знания, заставляющая язык «больного» двигаться насильственным образом при отключенном или частично сохраненном сознании, принадлежит вовсе не «больному», а демону, поселившемуся в теле этого человека. Иннервируя его легкие, гортань, язык и губы с помощью сенсорно-телепатического воздействия (см. ниже), демон может говорить разными голосами, лаять, хрюкать или кукарекать из человека,в котором он поселился. Об этом неоднократно говорит и Евангелие. Но нам следует хорошо помнить, что все демоны, как и их руководитель Сатана, — лжецы, ибо сказано: «Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8, 44). Вот почему ни в коем случае нельзя верить кликуше, когда она выкликает имя человека, якобы наславшего на нее порчу. Дьявол — лжец, и оклеветать невинного, рассорить друзей или разрушить семью для него — истинное удовольствие. Как видим, в пылу борьбы с колдунами средневековые власти оказались не на высоте, не понимая простой евангельской истины о лживости дьявола и всех подчиненных ему демонов. Так же не правы оказались и послепетровские власти, считая всех кликуш симулянтами, хотя не исключено, что находились и таковые.НЕОБЪЯСНИМЫЕ «БОЛЕЗНИ ВЕКА»Так что проблема, о которой пойдет речь на этих страницах, вполне реальна, хотя и не так проста, как кажется на первый взгляд. Она очень стара, однако для нас, людей, живущих на огромном пространстве уничтоженной в начале ХХ века православной империи, в настоящее время она вновь встает как никогда остро. Не только психологи, но даже просто чуткие и наблюдательные люди давно уже заметили, что православные по своим корням народы, и, в первую очередь, русский народ, испытывают на себе некое непонятное для психологов воздействие. Его основными симптомами являются поразительное безволие (абулия — психиатр.) и неспособность объективно увидеть и понять окружающую действительность. Если к этим симптомам добавить широко распространившиеся трусость, неспособность защитить от несправедливости ближнего, неспособность к объединению для противодействия злу, замкнутость на себя и свои проблемы, то есть своеобразный массовый аутизм (психиатр.), то картина с психологической точки зрения получится почти полной.Но эта картина станет еще безотраднее, если взглянуть на нее с позиции психиатрии. Здесь даже нет нужды говорить о соответствующих симптомах, достаточно лишь взглянуть на статистические данные количественного роста психиатрических клиник в нашей стране хотя бы за последние 20 лет. И тогда все станет ясно без слов.Но есть еще и симптомы физиологического характера. Все чаще и чаще врачи попадают в затруднительное положение, не имея возможности поставить диагноз больному. Необъяснимая физическая слабость, «синдром хронической усталости», страшные головные боли, доводящие до рвоты, боли в области сердца и в других органах на фоне практически полного здоровья, если судить по соответствующим биохимическим анализам, а также электрокардиограммам, энцефалограммам, томограммам, эндоскопическим и прочим исследованиям. Все это ставит врачей в тупик. Лечение в подобной ситуации фактически неосуществимо из-за невозможности определить причины болезненного состояния пациента. Однако больного тем не менее все же пытаются лечить. В подобных случаях «лечение» производится знаменитым «методом тыка». Даже диагноз ставится, хотя и весьма условный, ради сохранения врачом своей профессиональной репутации, поскольку мало кто из современных эскулапов может признаться в том, что не в силах поставить диагноз.