Просветитель
По Отеческому благоволению устроилось такое молитвенное соединение, голоса уставились благочинно свыше, от Святой Троицы, словно неким инструментом направленные! Ибо ничто так не радует нас в жизни, как благолепие церковное. В церкви печальным веселие, в церкви труждающимся упокоение, в церкви притесняемым отдохновение. Церковь брани разрушила, сражения прекратила, бури утишила, бесов отогнала, болезни уврачевала, напасти отразила, грады колеблемые укрепила, небесные двери открыла, узы смертные разорвала, а раны, наносимые свыше, и наветы людские — все отвела и даровала покой.
“Придите, — говорит она, — ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас”(Мф. 11, 28.). Что любезнее этого гласа? Что сладостнее этого призывания? Ведь оно понуждает к упокоению от трудов, дает ослабу от болезней, призывает к веселию от печалей. Поэтому мы, о возлюбленные, поспешим пораньше прийти к прекрасному церковному пристанищу, как Петр и Иоанн ко Гробу Господню.
Не станем дожидаться конца звона и начала пения, но лишь только запоют колокола, сразу отложим все свои дела и с великим усердием, с подобающим тщанием придем, чтобы получить оставление грехов, а не увеличивать их. Что нужно, что требуется от нас? Приходить к Богу с великим страхом, с глубоким благоговением и сокрушением, с возвышенными мыслями, с благочинием, с сокрушенным сердцем, обнаруживая видимым образом сердечное расположение в стоянии, в благочинном сложении рук, в кротком и приглушенном голосе.
Это просто и возможно для всех желающих. Господь любит и приемлет тишину и кротость: “А вот на кого, — говорит Он, — Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим”(Ис. 66, 2.). Ибо, когда мы оставляем беседу с Ним, Он считает это досаждением, законопреступлением и великим прегрешением и не хочет тянуть нас к беседе от земного и тленного, примешивать скверну к бисеру.
Если кто-нибудь беседует с земным царем, то всеми способами старается показать свое величайшее благоговение пред ним, чтобы сподобиться от него большей милости, — и показывает это и выражением лица, и голосом, и сложением рук, и расположением ног и всего тела, и говорит лишь о том, о чем захочет говорить царь и о чем задаст вопрос. Если же он дерзнет спросить о чем-нибудь другом, против воли царя, то примет страшнейшую казнь.
Ты же, предстоя Небесному Царю, Которому с трепетом предстоят ангелы, оставляешь беседу с Ним и беседуешь о кале, о прахе, о паутине! Стерпишь ли суд, который последует за такую обиду? И кто спасет тебя от муки? И как не боишься, не трепещешь, окаянный! Или не понимаешь, что здесь невидимо предстоит Сам Царь Неба и земли, и испытует разум каждого, и совесть истязает, и ангелы со страхом предстоят Ему?
Ты же не думаешь об этом, но стоишь так, с небрежением и нерадением, и даже самого себя не помнишь — о чем беседуешь, что говоришь... О безумный и страстный! Сам не слышишь своей молитвы, а хочешь, чтобы Бог услышал тебя. “Я преклонил колена”, — говоришь, но мысли твои парят. Тело твое собрано, воля же твоя — расслаблена. Уста твои произносят молитву, мысль же твоя пересчитывает имущество и приобретения, перебирает ухищрения, скверные и нечистые помышления, лукавство, зависть и ненависть, подкупы и измены.
Дьявол лукав: он знает, что во время молитвы мы много приобретаем, и в это время особенно прельщает нас, чтобы привести Бога в негодование против нас. Знает лукавый, что ничем иным не может он удобнее навести на нас гнев Божий, чем этим, потому что мы не оказываем Богу почестей, как рабы господам, как воины воеводам и как любящие любимым. Ведь кто беседует с возлюбленным, делает это с осмотрительностью, — мы же, беседуя с Богом о грехах и прося прощения за столько прегрешений, ленивы и нерадивы. Ты, окаянный и страстный, не боишься в церкви говорить о том, что слышал на перекрестках, обмениваться бесчинными криками, словно на торжище, и произносить в это дивное время не полезное, помышляя о суетном, ленясь (В рукописи Соловецкой библиотеки №331 прибавлено: “и зевая”.) и оставив в небрежении свою душу. А не боишься ли, что некий бес, увидев тебя, пустой, выметенный и безвредный (В рукописи Соловецкой библиотеки №327: “бездверный”.) дом, войдет в тебя, как в пустое помещение, без всякого страха?(Ср.: Лк. 11, 24 — 26.) Когда же он видит кого-нибудь, предстоящего с трезвением и со страхом и трепетом, и всего простертого и устремленного ввысь, и у самых Небес парящего, и ручьи слез из очей испускающего, — более враг даже и смотреть не дерзает. Кто-нибудь может сказать, что у нас плохо управлены дела и много всего требуется нам для жизни. Как же одно будет управлено, а другое — находиться в забвении? Одно будет умножаться приобретением, другое — оскудевать? И какой милости это достойно? Как изображают пророки и апостолы самого Владыку? Он сидит на высоком, устроенном на возвышении престоле и подает достойным почести и венцы, недостойным же — геенну и огонь определяет. А ты, желая придумать бессмысленные оправдания своему глумлению и воспользоваться ими, говоришь то, за что понесешь неутешительные убытки и примешь нестерпимую печаль и необратимую беду! Нет, прошу вас и поучаю! Не станем придумывать объяснений грехам: ведь это — хитрость бесовская и прелесть дьявольская, суетны слова эти и прелести исполнены. Хотя и многое нам необходимо и много трудов нужно, чтобы устроить нашу жизнь, но у нас есть другое время, чтобы подумать об этом. Если же, стоя в церкви, мы говорим о приобретениях и об имении, о суетном и тленном — гораздо лучше было бы не приходить, чем раздражать Господа. А тот, кто приходит, напрасно труждается, окаянный: мерзок он и нечист пред Богом, потому что Храм Божий сделал вертепом разбойников. Ты хочешь таким образом увеличить богатство и получить необходимые приобретения — но этого не выйдет: Бог с негодованием рассыплет и собранное. Ибо Он говорит через пророка: “Что принесете домой, то Я развею”(Агг. 1, 9. См. также продолжение цитируемого стиха: “ — За что? говорит Господь Саваоф: за Мой дом, который в запустении, тогда как вы бежите, каждый к своему дому”.), — так говорит Господь. Тот, кто хочет обогатиться таким образом, вскоре возрыдает, лишаемый и того, что имел. Неправедно приобретающий немногое совершенно погубит и все свое имение: привнесенная недобрая мелочь испортит то хорошее, что уже было в доме, как говорит Господь: “Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться...