Если вы прочтете Евангелие, то увидите массу

такого рода встреч.

И вот мне хотелось бы

сделать одно общее замечание. Когда мы читаем

Евангелие, мы должны помнить, что каждый рассказ

представлен нам вполне конкретно; мы могли бы

быть частью этой толпы. Что же было тогда? Христос

с кем-то завязывал разговор, или кто-нибудь к Нему

обращался с вопросом. Христос отвечал. В этой

толпе были люди, для которых и вопрос и ответ

имели смысл; и тогда все, что говорилось между

Христом и этим человеком вслух, было воспринято

теми немногими (а может, и многими), для кого это

было ответом на живой, конкретный, насущный

вопрос. Много было, вероятно, и таких, для кого

самого вопроса не существовало, а потому не

существовало и ответа. И нам надо быть очень

осторожными, чтобы не вообразить, будто все

сказанное в Евангелии, просто потому, что это

пропечатано в этой маленькой повести о Христе,

относится непосредственно к нам. Да, оно

относится к нам, но необязательно сейчас,

необязательно полностью; оно относится ко всякому

человеку, но разно и в разные времена.

Тут есть критерий, и

критерий этот мы находим тоже в Евангелии.

Помните путников, идущих в Еммаус? Христос к ним

приближается, они заводят беседу и, когда Христос

им открылся в преломлении хлеба и стал невидим,

они друг другу говорят: разве наше сердце не

горело в нас, когда Он с нами говорил на пути?

Когда мы читаем Евангелие и какая-то фраза,

какой-то образ, рассказ так ударяет нас в душу,

что сердце загорается, ум делается светлым, вся

наша воля подвигает нас последовать этому слову,

мы можем уверенно сказать: Христос это сказал мне

в течение разговора с другими; тогда сказанное

мне лично я должен воспринять всецело, до конца,

как встречу, в которой Христос ко мне обратился с

требованием, с мольбой, с советом, с просьбой, – и

уже поступать соответственно.

Таких встреч множество.