Metropolitan Anthony of Sourozh. Transaction

существовал, действовал, рос до момента, когда Бог и человек разошлись, как бы

потеряли друг друга. И поэтому, говоря об Адаме, говоря о некоторых других

личностях после него, приходится принимать во внимание, что язык этих

повествований— это язык нашего времени, а сами события для нас

непостижимы. Мы не знаем, что значит вдруг из небытия быть вызванным Богом к

бытию, причем не актом насилия, не просто волей Божией, а любовью Божией,

говорящей нам: приди, восстань из несуществования! Приди— Я Себя отдаю

тебе всей любовью Своей, всей лаской, всей заботой, но вместе с этим Я тебя

оставляю свободным. Ты можешь Меня выбрать, ты можешь от Меня отвернуться. Я

даю тебе возможность быть и возможность жить, но как ты будешь жить, кем ты

будешь— зависит исключительно от твоего решения, от твоего безумия или от

твоей мудрости.

Слово «Адам» значит «глина», «земля», «почва». Бог как бы создает Адама из

самой сущности творения. В истории Ветхого Завета Адам не является неким

завершением всех тварей, которые до него существовали или были созданы. Нет,

Бог возвращается к самым основам вещества и из него творит человека, который

благодаря этому принадлежит всецело ко всему тварному, к самой последней

былинке, к самой малюсенькой песчинке— или к самой лучезарной звезде.

Адам создан, призван жить любовью Божией, которая себя ему открывает. И тут, по

слову митрополита Московского Филарета, он стоит как бы на хрустальном мосту

между двумя безднами. Одна— бездна небытия, откуда его вызвало творческое

слово Божие, с другой стороны— над ним ширится, раскрывается до ужаса

бездна Божественной жизни. И Адам может пасть, но никогда не сможет вернуться к

небытию— он будет как бы бесконечно падать, либо, наоборот, может

открыться, рискнуть тем, что уже есть, для того, чтобы приобрести все, что ему

может дать Бог.

И таково положение каждого человека на земле. Каждый из нас стоит перед

выбором— или перерасти себя, но для этого надо отказаться от того, что у