Анализируя это явление, мы видим, что раз пищевая смесь введена в глотку, она прежде всего вызывает движение глотания, которое увлекает пищевой комок в пищевод и желудок. Вот нормальное глотание. Но если это усилие глотания не влечет за собою перехода пищи в пищевод, то, при усилении в течение нескольких мгновений этого напряжения, происходит настоящий спазм глотки, который, делаясь все более и более энергичным, распространяется до желудка и вызывает начало рвотного движения.

Иначе говоря, длительное и сильное раздражение, следующее за ослабленным глотанием, производит рвоту, умеренное же действительное раздражение не нарушает обычного акта глотания. Кажется, что организм, сделав попытку проглотить, познает свое бессилие и тогда старается изгнать предмет, который ему не удалось провести в желудок.

Но, как бы там ни было, психическая подготовка играет в этом явлении весьма важную роль. Известно, что некоторые лица не могут проглотить медицинских облаток, которые немедленно вызывают у них спазм глотки и рвоту.

Есть еще орган, специально приспособленный против влияния травмы и внедрения инородных тел: это глаз, неприкосновенность которого абсолютно необходима для жизни индивидуума, с точки зрения его сношения с внешним миром. Независимо от анатомического положения, глаз снабжен еще чрезвычайно тонкой системой чувствительных нервов. Как только какой-либо предмет, как бы мал он ни был, прикоснется к глазу, тотчас же появляется чувство боли, светобоязни, слезотечения, прилива крови к глазам и мигание.

Сделаем краткий анализ этих симптомов. Прежде всего, боль бывает очень сильна и невыносима, хотя раздражитель и минимален. Соринка угля, попав на оболочку глаза, вызывает очень сильную боль, которая кажется совершенно непропорциональной количеству и качеству раздражителя.

Боязнь света, механизм которой еще представляется одним из самых темных, есть также форма боли; и если бы я не боялся преувеличить всю эту телеологическую часть вопроса, я бы сказал, что эта светобоязнь заставляет субъекта не пренебрегать травмами глаза. Он не сможет вести нормальной жизни при полном солнечном свете, если опасность угрожает целости его глаза, этого основного прибора, посредством которого устанавливается его отношение к внешнему миру.

Чтобы удалить вредное тело, происходит очень обильное отделение слез, некоторым образом, обмывание раненого глаза посредством обильного слезотечения.

Мигание есть также процесс удаления, повелительный и непреодолимый рефлекс самозащиты, который, с одной стороны, предохраняет глаз от могущего возобновиться раздражения, с другой - помогает удалению уже существующего раздражителя.

Точно так же, благодаря всем этим средствам защиты, несмотря на крайнюю нежность своих оболочек, глаз остается неповрежденным, сохраняет свою прозрачность, подвижность, очаровательную верность, и однако он расположен так поверхностно, так сказать настороже, предоставленный больше, нежели другой орган, различным травмам.

Таковы по возможности кратко разобранные, непосредственные средства защиты организма против инородных тел и ранений. Посмотрим, каковы последовательные способы.

Прежде всего, замечательные работы Пастера показали, что раны, при отсутствии микробов, имеют способность заживать и действительно заживают сами собою.

Кроме нескольких исключительных случаев, раны гноятся только в присутствии микробов. Рана, не содержащая микробов, предоставленная самой себе, заживает непосредственным восстановлением, если все важные органы также не повреждены.

Следовательно, нам нет необходимости изучать воспаления и нагноения - явления микробного происхождения, но только образование рубца асептически протекающего ранозаживления.

При этом процессе различают три периода.