А.Ф.Лосев

Ввиду всего этого необходимо признать, что уже и Плотин стоит на позициях полного отождествления идеального и материального начал как порождающих потомство в виде вообще реального бытия. К этому и сводится у него толкование принципов бытия как самого же бытия, но только понимаемого в смысле живой и действующей силы. Здесь рукой подать до самой настоящей мифологии.

ж) Чтобы кончить наш краткий обзор терминологии Плотина, невозможно не указать еще на один термин, который, как нам кажется, максимально выразительно отражает собою общую тенденцию Плотина отождествлять диалектику и мифологию. Именно еще у Платона имеется учение о живом существе-в-себе. Оказывается, ум, будучи моделью для космоса, еще до своего перехода в космос достигает такого ноуменального развития, что он становится чем-то живым, а не просто мыслимым; и это живое есть умопостигаемое живое существо. Если привлечь соответствующие тексты Платона (Tim. 30 с - 31 b, 39 е), то необходимо представлять себе умопостигаемое живое существо, которое обладает всеми свойствами чистого ума (вечность, совершенство, обобщение всех возможных отдельных живых существ в уме, всемогущество) и в то же время всеми свойствами живого существа, будучи моделью для всех отдельных живых существ, возникающих уже после чистого ума, и везде будучи самодвижной природой (как и полагается всякому живому существу). Плотин для этого понятия придумал даже специальный термин aytodzoon, то есть "живое существо-в-себе" (VI 6, 7, 15; 8, 2).

Интересное рассуждение по поводу этого автодзоона мы находим у Прокла. Прокл, собственно говоря, не возражает против этого термина, но только вносит в него соответствующие уточнения, поскольку у Плотина, думает он (In Tim. I 427, 6-10; 14-20), с одной стороны, автодзоон сильнее ума (III 9, 1, 24-25), постольку единство трактуется в такой последовательности: живое существо "как оно есть в себе"; ум; и живое в смысле подражания, то есть мыслимое живым. А с другой стороны, у Плотина получается, что автодзоон слабее ума (VI 6, 8, 17-18), когда проводится такая последовательность: первично сущее; ум; живое существо. На самом же деле у Плотина здесь вовсе нет никакого противоречия. Живое-в-себе сильнее ума, если под умом понимать абстрактное умопостигаемое бытие. Но оно слабее ума, поскольку оно является частичным выражением ума как предельной общности. Да и к тому же сам Плотин употребляет термин "ум" и "живое существо-в-себе" совершенно в одной плоскости, когда говорит (8, 1-2), что живое существо-в-себе есть и ум и бытийная сущность (oysia he ontos).

Значение термина "автодзоон" у Плотина и Прокла очень велико. Ведь это же есть обозначение такой ступени бытия, когда уже трудно различать умопостигаемое и живое. И этот автодзоон существует, по Плотину и Проклу, решительно везде, потому что все существующее обязательно в той или другой мере подражает этому автодзоону. Этот всеобщий автодзооморфизм, или всеобщий автодзоотропизм, делает прямо-таки неуловимым переход от диалектики к мифологии. И в дальнейшем наличие этого автодзооморфизма мы будем встречать решительно во всех областях мировоззрения Прокла. А поскольку совпадение идеального и реального выдвигается здесь на первый план, постольку эстетическая значимость такого принципа не может подвергаться никакому сомнению.

Можно выставить даже и такой тезис: не только диалектика нуждается в античные времена в мифологии для своего завершения, но и мифология для своего завершения тоже нуждается в диалектике, причем заметно это не только в античной поэзии вообще, но даже у Гомера. В специальном исследовании{23} мы доказали, что гомеровский эпос пронизан такого рода теологемами, что и боги трактуются как ум и обладают вечным знанием и что весь космос и люди доступны познанию в зависимости от степени своей причастности к божественному. Неоплатоники только доведут до конца это тождество диалектики и мифологии, а частично оно выражается, можно сказать, решительно повсюду в античной литературе.

з) Нам представляется, что после всех приведенных у нас выше яснейших материалов из Плотина не стоит, пожалуй, формулировать проблему диалектическо-мифологического тождества так, как она ставилась у Порфирия, во всем сирийском и во всем пергамском неоплатонизме.

Судить об этом тождестве будет весьма легко тем, кто просмотрит наши резюмирующие характеристики каждого допрокловского неоплатоника. Подобного рода тождество нами уже доказано, и можно было бы говорить только об оттенках той или иной допрокловской концепции.

Неоспоримый вывод здесь один: в проблеме диалектико-мифологического тождества Прокл отнюдь не новатор, но только систематизатор, причем система эта проводится у него убежденнейшим и упорнейшим образом.

Однако на очереди стоит проблема этого диалектико-мифологического тождества и во всех других областях человеческого творчества, которыми занимался Прокл. И для нас не будет неожиданностью то, что и в общих вопросах искусства, науки, морали и религии Прокл всегда и неизменно стоял на позиции, с одной стороны, восхождения от материального к идеальному, а с другой стороны, - отождествления этих областей, отождествления, которое конструировалось у него иерархически.

К соответствующему рассмотрению проблем науки, искусства, морали и религии, как они ставились и решались у Прокла, мы сейчас и перейдем.

§9. Наука, искусство, мораль и религия

Из предыдущего становится совершенно ясным тот принцип, который лежит у Прокла в основе построения всех отдельных областей его мировоззрения. Как мы видели выше (с. 246), это есть принцип автодзооморфический.

А. НАУКА

1. Автодзоон и гипотеза

О построении науки у Прокла мы уже знаем из рассмотренной у нас выше (с. 144) прокловской философии математики. Но эту философию математики мы рассматривали по преимуществу как область "гипотетических" методов. В настоящий же момент необходимо сказать, что дело здесь не просто в учении о гипотезе. Автодзооморфический принцип шире и глубже простого гипотетизма.

Гипотеза есть только смысловая энергия идеи. Она есть то, чем заряжен ум, если рассматривать его не изолированно, но в том или ином окружении. Всякие возможные осуществления и оформления ума в его инобытии необходимо считать заложенными уже в нем самом как в своем принципе. Они в нем не даны, но заданы; и они в нем не осуществлены, но пока даются как смысловая возможность этих воплощений и оформлений, как их принцип. Таково это понятие гипотезы.

Ясно, что понятие автодзоона гораздо глубже и богаче, чем понятие гипотезы. Здесь мыслится не просто заданность возможных оформлений, но и их живая сила, причем сила эта дана в предельно общей форме. Кроме того, поскольку мы говорим не просто об автодзооне, но об автодзооморфизме, то по типу автодзоона мы представляем себе и вообще всякую вещь, которая по своему бытию является не чистым умом, но его инобытийным осуществлением.

2. Иерархия бытия и космос

а) И вот оказывается, что всякое такое инобытийное осуществление ума, - а это есть и душа, и тело, и космос в целом, равно как и во всех своих частях, - тоже несет на себе печать этого всеобщего автодзоона. В принципе это осуществление - живое, то есть самодвижное, и оно тоже является движущим началом для всего своего окружения. Прокл, как и все неоплатоники, мыслит здесь не просто такой автодзоон, который существует в своей предельной общности и потому является принадлежностью чистого ума. Наоборот, здесь мыслится бесконечно разнообразная степень осуществления этого автодзоона. Максимальная его осуществленность - это есть боги. А затем, в нисходящем порядке, это - ангелы, демоны, герои, человеческие души, животные, растения и неорганическая природа (выше, с. 101). Но ясно, что такая иерархическая лестница бытия возможна только благодаря этому предельно общему и управляющему всей этой иерархией принципу автодзоона.

Нечего и говорить о том, что самым ярким и прекрасным осуществлением этого автодзоона является космос. Он есть и безусловно живое существо, каким рисовал его еще Платон в своем "Тимее". И это живое существо ни от чего другого не зависит, кроме как от самого себя, так как космос вообще содержит в себе все и, кроме него, вообще ничего не существует. Он всемогущ, и он вечен. И вообще он есть самый настоящий автодзоон, но только не умопостигаемый, а материально-чувственный и пространственно-временным образом оформленный. О том, что он есть наивысшая красота, которая только возможна в материальной области, - об этом и говорить нечего. Но тем самым он есть также и произведение искусства, причем тоже максимально совершенное, максимально целесообразное и непревосходимо прекрасное.