А.Ф.Лосев

А также, если мир возник, он должен возрастать, набирать силы, а затем вырождаться и приходить к концу. Ибо любая природа возникновения проходит путь, имеющий три границы и два промежутка. Три границы следующие: возникновение, расцвет, конец. Два промежутка следующие: от возникновения до расцвета и от расцвета до конца. Мир же не являет нам ничего подобного, и мы не видим, чтобы он возник, ибо он не меняется ни в лучший и больший, ни становится хуже и меньше. Но он пребывает всегда в одном и том же состоянии, и он всегда равен и подобен самому себе (126, 6-127, 3).

Здесь мы видим у Оккела первый аргумент относительно "природы" космоса. Аргумент этот гласит о вечности космоса. Автор обращает наше внимание на то, что если бы мир возникал и погибал, то нужно было бы констатировать первый момент возникновения космоса и его последний момент. Но такая констатация разных моментов целого, отличных от самого целого, обязательно приводит к отрицанию этого целого. Целое потому и является целым, что оно не имеет частей или имеет такие части, которые ему подчинены. В случае же временности космоса мы имели бы в указанных двух его моментах такие части, которые по своей значимости превышали бы и весь космос в его целости, то есть космос оставался бы для нас чем-то немыслимым. Другой аргумент о вечности космоса Оккел базирует на понятии упорядоченности космоса. Он пишет следующее:

"Явные знаки и свидетельства вечности космоса есть упорядоченности, соразмерности, формы, положения, расстояния, силы, взаимные скорости и замедления вещей по отношению друг к другу, периоды чисел и времен. Ибо все вещи получают изменения и ослабление в соответствии с раскрытием природы возникновения, и среди них большие и наилучшие благодаря силе находятся в расцвете, меньшие же и худшие склоняются к разрушению из-за своей слабости. Целым и всем, - говорит Оккел, - я называю этот всецелый космос. Поэтому он и получил такое наименование, будучи во всем устроен. Он является совершенным и законченным образованием природы целого. Ведь вне Всего нет ничего. В самом деле. Если что-нибудь существует, оно существует во Всем, и все - с ним; оно включает в себя все вещи: одни как части, другие как результаты различных возникновений. Итак, то, что содержится в мире, имеет с ним связь. Все другие вещи существуют, имея природу несовершенную в себе, и они испытывают необходимость в связи с вещами, которые существуют вне их; так животные связаны с дыханием, зрение со светом, другие чувства с соответствующими предметами чувственного восприятия, растения с возрастанием; Солнце, Луна, планеты и неподвижные звезды - в силу того, что они являются частью всеобщего устройства мира. Но сам он не связан ни с чем иным, но [только] с самим собой" (127, 4-24).

Все это рассуждение Оккела сводится к двум аргументам. Во-первых, если Мы говорим о мире, то этот мир должен содержать в себе действительно все предметы. Не может быть такого мира, за пределами которого есть еще что-то иное. Всякое такое иное будет тоже каким-то бытием, то есть тоже будет входить в космос. Итак, что бы ни случалось в космосе и что бы ни случалось с ним как с целым, он всегда остается самим собой, и уже по одному этому его нужно считать вечным. Важен и другой аргумент Оккела. Все вещи, говорит Оккел, зависят одна от другой, так что в поисках последней причины вещей мы никогда не найдем такой причины, которая могла бы объяснить все вещи. Только в том единственном случае, когда мы нашли такую причину, которая уже не требует для своего объяснения какой-то другой причины, но которая является причиной самой же себя, только в этом единственном случае мы действительно можем рассчитывать на объяснение и каждой отдельной вещи и всех вещей, взятых вместе. Но космос как раз и есть такая вещь, которая для своего существования уже не нуждается ни в какой другой вещи. Космос есть причина самого себя и всего того, что свершается внутри него. Значит, и в этом смысле космос тоже нельзя мыслить в виде какого-то временного бытия, которое зависело бы от какого-нибудь еще другого бытия.

Космос и есть такое бытие, которое не зависит ни от чего другого и зависит только от самого себя, то есть является причиной самого же себя. Идем дальше.

Оккел говорит, что Огонь, согревая другое, сам горяч; мед, делающий сладким, сам сладок. И начала доказательств неясного сами по себе ясны и доступны осознанию. Также и то, что есть причина совершенства другого, должно быть совершенно и само в себе и из-за самого себя. И если нечто есть причина сохранности и постоянства другого, оно само должно быть сохранно и постоянно, и если нечто является причиной гармонии и упорядоченности другого, оно само должно быть гармонично из-за самого себя. А мир, будучи причиной существования, сохранности и совершенства всех вещей, является неразрушимым и будет длиться во всю вечность, поскольку он через самого себя является причиной длительности всего (127, 25-128, 9).

Если вселенная должна распасться, она должна распасться в то, что существует, или в то, что не существует. Невозможно, чтобы она распалась в то, что существует, поскольку то, что существует, и есть сама вселенная, или, во всяком случае, какая-то часть вселенной. Также не может она распасться и в то, что не существует, поскольку, подобно тому как она не может состоять из несуществующих частей, невозможно, чтобы то, что существует, распалось на то, что не существует. Итак, вселенная не может быть разрушена и не может погибнуть (128,9-14).

Если кто-нибудь полагает, что мир будет разрушен, получается, что мир будет разрушен, превзойденный чем-то, что находится вне Всего, или чем-то, что находится внутри Всего. Но он не может быть разрушен чем-то, что находится вне Всего, поскольку не может быть ничего вне Всего, ибо все уже во Всем и Мир есть Все. Но это не может быть и чем-то, находящимся в нем самом, поскольку тогда это нечто должно обладать большей силой и быть крупнее, чем Все, а этого не может быть, ибо все ведется Всем и благодаря Всему все сохраняется, пребывает в гармонии, имеет жизнь и душу. Итак, Все не может быть разрушено ни чем-то находящимся вне его, ни чем-то находящимся внутри. Мир должен быть признан вечным, неразрушимым и не могущим погибнуть, поскольку Мир есть Все (128, 15-24).

Все эти аргументы о вечности космоса выражены просто и ясно, если, конечно, оставаться на позиции Оккела. С других позиций все эти аргументы Оккела оказываются весьма уязвимыми и весьма далекими от совершенства. Однако нам нужно понять не что-нибудь другое, а именно только то, что говорит сам Оккел. Для Оккела же вечность мира базируется на нерушимой интуиции, за пределы которой он все равно не в состоянии выйти. Поэтому для историка философии и эстетики очень важно понять прежде всего самого же Оккела, а это значит, что нам нужно усвоить основную космологическую интуицию Оккела, и тогда все рациональные аргументы этого автора приобретают именно тот смысл, который придавался им самим их автором. И с имманентной точки зрения возразить нам против этих аргументов нечего. После изложения всей этой аргументации вечности космоса Оккел переходит к тому, что реально свершается в самом космосе. Если сам космос вечен и неизменен, то внутри космоса совершаются бесконечные изменения, превращения, рождения и гибель, или, вообще говоря, вечное становление.

Здесь тоже изложение Оккела отличается большой систематичностью. Прежде чем говорить о материальных телах, из которых состоит космос, Оккел еще раз подчеркивает, что внутрикосмическое становление никак не может рассматриваться в виде последней инстанции. Становление может быть только там, где есть то, что становится, то есть то, что уже выше всякого становления и одинаково присутствует во всех моментах своего становления, то есть остается по своей субстанции неизменным, несмотря ни на какие происходящие с ним изменения.

Именно - Оккел утверждает, что, если мы рассмотрим в общих чертах всю природу, мы увидим, что она лишает непрерывности первичное и достойнейшее. И в связи с индивидуальным осмыслением она нарушает эту непрерывность, приводя вселенную к смертности и получая устроение своего индивидуального состава (128, 25-28).