Страница 130 из 259
Что ты, глупец, мне про выкуп толкуешь? Ни слова об этом!
Прежде, когда еще день роковой не настигнул Патрокла,
Миловать было троянцев порой мне приятней.
Многих живыми я в плен забирал и в продажу пускал их.
Нынче ж не будет, чтоб кто-нибудь спасся от смерти, кого бы
В руки мои божество ни отдало пред городом вашим,
Будь это просто троянец, тем более - дети Приама.
Милый, умри же и ты! С чего тебе так огорчаться?
Жизни лишился Патрокл, - а ведь был тебя много он лучше!
Разве не видишь, как сам я и ростом велик и прекрасен?
Знатного сын я отца, родился от бессмертной богини, -
Смерть, однако, с могучей судьбой и меня поджидают.
Утро постигнет, иль вечер, иль полдень, - и в битве кровавой
Душу исторгнет и мне какой-нибудь воин троянский,
Или ударив копьем, иль стрелой с тетивы поразивши.
Да, скептическая эстетика греков есть тоже античная эстетика. Ощущается ясно ее общеантичный корень, как и ее принадлежность к одной из самых узких и тесных, к одной из самых трудных и болезненных эпох древнего мира.
5. Вырождение скептицизма и переход античной эстетики на новую ступень
Усвоивши эти общие контуры философско-эстетических взглядов и ощущений греческих скептиков, мы должны двигаться дальше.
Уже предыдущее изложение достаточно показало тот тупик, в который заходит греческий скепсис в своем крайнем развитии. Так или иначе, но живая мысль должна была свернуть с этих путей, чтобы обеспечить себе дальнейшее развитие. Каждая философская школа со временем вырождается. И когда она вырождается, это значит, что прошло время ее силы и могущества, миновало удовлетворение, получаемое от нее передовою мыслью. Стоики вырождаются в формальный и скучный морализм. Эпикурейцы вырождаются в пошлость сластолюбия и мелкого гедонистического материализма. Во что вырождаются скептики? Но на этот вопрос можно ответить указанием на одну сцену из Мольера.
Есть у Мольера одна такая пьеска - "Брак поневоле" ("Le manage force"). Здесь изображен один весьма пожилой человек, Сганарель, который захотел жениться на молодой красавице Доримене и, боясь ее будущих измен, решил посоветоваться с философами. Сначала он натолкнулся на одного аристотелика, который настолько рассержен неразличением слов "фигура" и "форма", что так Сганарель ничего от него и не добился. И вот он решил пойти к Марфуриусу, доктору школы Пиррона. Когда он начал было задавать свой вопрос, то тот прервал его пирроновским наставлением, и произошла следующая сцена.
Марфуриус. Господин Сганарель, будьте любезны, выражайтесь по-иному. Наша философия учит не высказывать ни о чем решительных суждений, обо всем говорить неуверенно, все оставлять под вопросом, - вот почему вы должны сказать не "я пришел", а "мне кажется, будто я пришел".
Сганарель. "Мне кажется?"
Марфуриус. Да.
Сганарель. Дьявольщина! Еще бы не казаться, когда это так и есть!
Марфуриус. Это одно с другим не связано: вам может казаться и нечто неправдоподобное.
Сганарель. То есть как? Стало быть, это неправда, что я к вам пришел?
Марфуриус. Это не достоверно, ведь мы же должны во всем сомневаться.
Сганарель. Выходит, что меня здесь нет, и вы со мной не говорите?
Марфуриус. Мне представляется, что вы здесь, и мне кажется, что я с вами говорю, но это не непреложно.
Сганарель. А, черт, да вы издеваетесь надо мною? Вот это я, а вот это вы, ясно и определенно, и никакого "кажется" тут быть не может. Пожалуйста, оставим эти тонкости и поговорим о моем деле. Я пришел вам сказать, что я хочу жениться.
Марфуриус. Мне об этом ничего не известно.
Сганарель. Ну, так я же вам говорю.
Марфуриус. Все может быть.
Сганарель. Девушка, на которой я собираюсь жениться, молода и хороша собой.
Марфуриус. Это не невозможно.
Сганарель. Если я на ней женюсь, это будет хорошо ли или дурно?
Марфуриус. Одно из двух.
Сганарель (в сторону). Ну! Теперь этот свое заладил. (Марфуриусу.) Я вас спрашиваю: хорошо ли я поступлю, если женюсь на этой девушке?
Марфуриус. Смотря по обстоятельствам.
Сганарель. Или дурно?
Марфуриус. Все может случиться.
Сганарель. Умоляю вас, отвечайте мне толком.
Марфуриус. Я это и ставлю своей задачей.
Сганарель. У меня к этой девушке особая сердечная склонность.
Марфуриус. По-видимому.
Сганарель. Отец отдает ее за меня.
Марфуриус. Это возможно.
Сганарель. Однако ж я боюсь, как бы она потом не наставила мне рогов.
Марфуриус. Явление обыкновенное.
Сганарель. Как вы на это смотрите?
Марфуриус. Невероятного в этом ничего нет.
Сганарель. Но как бы вы сами поступили на моем месте?
Марфуриус. Не знаю.
Сганарель. Как же вы мне советуете поступить?
Марфуриус. Как вам заблагорассудится.
Сганарель. Я в бешенстве.
Марфуриус. Я умываю руки.
Сганарель. Черт бы тебя взял, выживший из ума старик!
Марфуриус. Возьмет, если случай подойдет.
Сганарель (в сторону). Вот наказание-то! Ну, да ты у меня сейчас запоешь по-другому, слабоумный философ! (Бьет Марфуриуса палкой.)
Марфуриус. Ай-ай-ай!
Сганарель. Вот тебе за твою галиматью! Теперь мы в расчете.
Марфуриус. Это еще что? Какова дерзость! Нанести мне такое оскорбление. Иметь наглость побить такого философа, как я!
Сганарель. Будьте любезны, выражайтесь иначе. Следует сомневаться во всем, а потому вы не можете сказать, что я вас побил, а только лишь, что вам кажется, будто я вас побил.
Марфуриус. А вот я на тебя квартальному комиссару пожалуюсь, расскажу, какие принял от тебя побои.
Сганарель. Я умываю руки.
Марфуриус. У меня синяки на теле.
Сганарель. Все может быть.
Марфуриус. Не кто иной, как ты, обошелся со мной таким образом.
Сганарель. Невероятного в этом ничего нет.
Марфуриус. Я добьюсь, что тебя посадят в тюрьму.
Сганарель. Мне об этом ничего не известно.
Марфуриус. И суд тебя упечет.
Сганарель. Упечет, если случай подойдет...
(Пер. Н.Любимова.)
Едва ли эта сцена нуждается в каком-нибудь комментарии. Ясно и так, во что вырождается скептицизм. Мудрое молчание вырождается в абстрактную пустоту и трусливость мысли. Должны были, следовательно, наступить новые времена в античной эстетике и философии. И они наступили.
Скепсис оголил субъективное сознание до последнего предела. Двигаясь дальше, он, по диалектике истории, уже должен был давать новые результаты. Греческий скепсис - это одна из тех "узловых точек" античности, с которыми старое качество превращается в новое, и дальнейшее развитие приводит уже не к количественному, а к чисто качественному изменению.
Именно эллинистический скептицизм есть крайняя степень субъективизма, который на этой стадии уже отказался от расчлененно-логического представления относительно объективной действительности и свел эту последнюю только на одно сплошное и неразличимое становление, не допускающее никакой научно-философской характеристики. Если такой скептицизм делал еще один шаг вперед, то скептическому рассмотрению подвергалась уже и эта сплошная и неразличимая текучесть объективного мира. Уже начинали появляться контуры такой сплошной текучести, которые заставляли всматриваться и в отдельные точки этой текучести, а следовательно, и в их структурное соотношение. Скептическая эстетика отказалась от изображения объективного мира. Но в своем предельном развитии она, как это мы сейчас видели, отказалась от изображения также и всего субъективного мира. Дойдя до своего предела, субъективизм уже начинал отрицать самого себя. Но что же тогда оставалось, если ни объективная действительность сама по себе, ни субъективная действительность сама по себе уже не интересовали философов и эстетиков? Оказывается, еще оставалась огромнейшая область философского слияния объективной и субъективной действительности. И на это греко-римская мысль отвела несколько столетий. Но об этом мы будем говорить ниже, в четвертой части нашего тома.
Сейчас же необходимо будет коснуться этой объективно-субъективной области, поскольку она проявлялась, и тоже в течение нескольких столетий, в сфере искусствознания. К этому эллинистическому искусствознанию мы сейчас и перейдем.
Часть Третья
ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЕ ИСКУССТВОЗНАНИЕ
I. ЛИТЕРАТУРА
§1. Александрийская критика
1. Смысловое происхождение эллинистического интереса к искусству как таковому
Вместе с критическим отношением к предмету родилась и его эстетическая оценка. Эта оценка заключалась уже в самом слове "критик" (criticos) - тот, кто судит, "судья" (crites) - тот, кто выносит обоснованное суждение или решение.