А.Ф.Лосев

5. Общая характеристика Горация

Характеризовать Горация можно с разных сторон.

а) Прежде всего, сам собою возникает вопрос о сравнении теории поэзии у Горация и Аристотеля{338}. Кажется, это сравнение может быть формулировано с достаточной ясностью и простотой. Несомненно, Гораций отличается от Аристотеля, во-первых, своим дидактизмом и, во-вторых, некоего рода субъективизмом. Аристотель дает объективную картину поэтических форм, не вникая ни в какие субъективные художественные процессы. Аристотель, как мы знаем, и есть представитель античной логико-объективистической поэтики. Его интересуют формы поэзии сами по себе. Гораций, наоборот, входит в содержание творческого процесса. Кроме чистых форм его интересует состояние художественного сознания. При этом он не психолог, а дидактик, он наставляет и дает советы. Совершенно ясна общая этико-субъективистическая тенденция Горация. В то время как у Аристотеля только намек на наставление пишущим трагедию (о наглядности и образности представления поэтами всего изображаемого - "Поэтика", 17 гл.), Гораций посвящает этому сотни стихов.

б) Дальнейший вопрос, который необходимо поставить относительно Горация в целом, это вопрос о специфике его эллинистически-римской эстетики. Дело в том, что в мировой литературе часто отождествляли Горация и европейский классицизм. В данном месте не время ставить вопрос о существе европейского классицизма как некоей эстетической и художественной категории. Но нам вполне необходимо понять, в чем заключается эллинистически-римская специфика Горация и почему он был опорой классицизма и в Новое время.

Коснемся сначала более внешних сторон. Гораций проповедует четкое единство, простоту и согласие с целым. Здесь один закон: sit quod vis simplex dumtaxat et unurn (25). Острота и единство - основная форма произведения искусства. Гораций всячески высмеивает разнобой в стиле. То он представляет его в виде чудовища с прекрасной женской головкой, с лошадиной шеей, с телом, разукрашенным пестрыми перьями, и, наконец, с рыбьим хвостом (1-4). То он представит его неестественным, наподобие общения змеи с птицами или ягнят со львами (11-12). Это все равно что дельфин в лесу, или кабан в водах (30), или нос на сторону при красивых глазах и волосах (36-37), или важная матрона среди безобразных сатиров (231-232). Великую силу можно придать "словам, расстановкой и связью" (242). Поэт должен сочетать "свою выдумку с правдой, чтобы началу конец отвечал, а им - середина" (151-152). Все должно быть на месте.

"Кто выбрал посильную тему, тот обретет и красивую речь и ясный порядок. Ясность порядка и прелесть его (или я ошибаюсь) в том всегда состоит, чтоб у места сказать об уместном, а остальное уметь отложить до нужного часа" (40-45).

Длинно и убедительно Гораций советует не путаться в подробностях и прямо входить в предмет (138). "Ничего слишком", - мог бы сказать и Гораций, подражая одному из семи мудрецов. Музыка должна быть, но не очень страстная и виртуозная (211-219). Сатировское представление - должно быть, но не очень распущенное (225-241). Свобода в языке должна быть, но - скромная (51). И т.д. и т.д.

По содержанию поэзия основана на приобретенных здравых понятиях и на правдивом отображении людских нравов (309-321). Гораций поклонник обычая. Не то чтобы он был обязательно за старину или обязательно за новшество. Ему не свойствен ни консерватизм, ни либерализм. Но зато ему свойствен чисто эстетический консерватизм - придерживаться точности и здравости изображения, и эстетический либерализм - не мешать естественному развитию жизни. Быть может, один образ из тех весьма многочисленных, которые употреблены в "Поэтике", наиболее характерен для этой стороны мироощущения Горация. Он говорит:

"Словно леса меняют листву, обновляясь годами, так и слова: что раньше взросло, то и раньше погибнет. А молодые ростки расцветут и наполнятся силой. Смерти подвластны и мы и всё, что воздвигнуто нами" (60-63).

И далее:

"Творения смертных погибнут, вечно ли будет язык одинаково жив и прекрасен? Нет, возродятся слова, которые ныне забыты, и позабудутся те, что в чести, - коль захочет обычай, тот, что диктует и меру, и вкус, и закон нашей речи" (68-72).

Этот гомеровский образ прекрасно рисует античный стиль общего мироощущения и внутреннее спокойствие, как бы безразличие античного эстетического восприятия. Гораций нисколько не против нового. Однако он требует одного:

"Если же новый предмет ты выводишь на сцену и хочешь новый характер создать, - да будет он выдержан строго, верным себе оставаясь от первой строки до последней" (125-127).

Согласованность во всем - прежде всего. Согласованными должны быть слова героев с их личностью и характерами, с их возрастом и социальным положением (83-118, 153-178). Согласованность должна тем более наблюдаться при изображении традиционных типов (119-124).

Движимый тем же настроением, Гораций требует во всем приличия. Нельзя давать на сцене безобразные и отвратительные действия - убийства, насилия, кровь и т.д. Это пусть лучше будет рассказано вестниками (183 слл.). О сатировской игре уже было сказано выше. Это, конечно, только частный случай заповеди о невпадении в крайности. Краткость не должна переходить в туманность, возвышенное - в напыщенное, осторожность - в трусость и пр. (25-27).

Все эти черты горациевой "Поэтики" - учение об единстве, простоте и цельности, о здравой верности себе и изображаемому предмету, о приличии, об отсутствии излишества и крайностей, - все это рисует пока только еще самое поэтическое произведение. Но Гораций, как мы видели, много уделяет места и самому поэту, художнику. Здесь Гораций, может быть, еще более специфичен. Он требует от поэта большой тщательности в работе. "До ногтя" нужно исправлять свое стихотворение, меняя его "десятикратно" (294). "До девятого года эти стихи сохраняй про себя" (388-389). Лучше их уничтожить совсем, чем оставлять неисправленными (439-441). Всякое лишнее украшение, всякая неясность в стиле и двусмысленность выражения должны быть немедленно выправлены (447-449). Поэт - воплощение разумности. Темы он берет только посильные (40), свободу он допускает только "скромно" (51). Гораций жестоко высмеивал "свободного" поэта, предоставляя ему также свободу и умереть, когда он попадет в яму (466). Всякий поэт связан темой, связан содержанием своей поэзии, связан правилами; и учеба его ничуть не меньше имеет значение, чем природное дарование. Горацию принадлежит знаменитый постулат о совмещении того и другого. Поэт будет поучать недлинно, неутомительно, так, чтобы можно было легко воспринять и запомнить его советы.

Он будет говорить разумно и только об естественном, отбрасывая все необычайное, невозможное и трудно воспринимаемое (335-340). Тогда он и научит людей, и усладит их.

в) Вдумываясь во все эти рецепты Горация, нетрудно формулировать и их общую тенденцию. Ясно, что она заключается в учении о координированной раздельности и рациональной различенности стиля как со всем прочим, что не есть он, так и внутри него самого. Все эти рецепты об единстве, ясности, простоте, непротиворечивости, равно как и учение об усовершенствовании поэта, сводятся к этому. Все должно быть просто, раздельно, законченно, рационально оформлено - и в поэтическом произведении и в самом поэте. Перед нами - типичные черты классической античной эстетики, лишенные схематизма и рационализма, которые под именем "классических" принципов будут характерны для Новой Европы XVII-XVIII вв.

г) Законодателем французского классицизма является Буало. Под этим классицизмом лежит новоевропейский метафизический рационализм, точнее, картезианство, которое постулировало всякое бытие лишь как выведенное и доказанное. С этой точки зрения реальное бытие оказывалось только гипостазированием, обожествлением абстрактных понятий и превращалось как бы в некую условность. Отсюда и художественный стиль в такую эпоху мог быть только рационально-обдуманным стилем, в котором естественность и реализм оказывались тождественными с рациональным планированием и внешним условным украшательством. Это век париков и пудры, расчищенных парков и бюрократической рационализации государства. Можно ли считать Горация представителем такого классицизма? Конечно, нет, хотя в "Поэтическом искусстве" Буало мы найдем массу параллельных мест к Горацию, включая рационализм, дидактизм и проповедь естественности. Гораций гораздо более онтологичен. Под ним лежит не рационалистическая метафизика, но сочная античная мифология, хотя и прошедшая через практицизм эллинистической эпохи.