А.Л. Дворкин

А.Л. Дворкин

СОХРАНИТЬ ЗАВОЕВАННУЮ

СТОЛЬ ДОРОГОЙ

ЦЕНОЙ СВОБОДУ

Доклад о положении сект в России.

Прочитан А.Л. Дворкиным 22 сентября 1997 г.

на Парламентских слушаниях в Германском Бундестаге в Бонне, посвященных международным аспектам деятельности так называемых сект и психогрупп.

Этот доклад планировался как исследование на конкретном примере. Мы часто слышим от сектозащитников, что “новые религиозные организации” находятся в постоянном процессе перемены к лучшему. Согласно этой точке зрения, “новые религиозные движения” уже пережили свой первоначальный неофитский период жизни и теперь превращаются в обычные респектабельные деноминации и общины. Часто нас обвиняют в том, что мы относимся к этим организациям на основании давно минувшего прошлого, в то время как теперь, дескать, они уже совершенно другие.

Однако опыт, накопленный в России, являет иную картину. Большинство новых сект появилось в нашей стране от 5 до 10 лет назад. Они начинали у нас с “чистого листа”, и них были все возможности для того, чтобы показать, что теперь они совершенно другие. Тем не менее, этого не случилось. Мы видим, что в России они используют тот же самый modus operandi и modus vivendi, что и в любой другой стране, в которой они действовали ранее. Никаких перемен нам заметить не удалось.

Я постараюсь доказать этот тезис в ходе своего доклада.

Жителям посткоммунистической России потребовалось достаточно длительное время, чтобы начать понимать исходящую от сект опасность. Коммунистический режим запрещал все подряд. Некоторые религии пользовались более или менее терпимым отношением к себе, но официальное мнение, громко провозглашаемое через все коммунистические средства массовой информации, состояло в том, что любой “религиозный предрассудок” является злом (“опиумом для народа”) и что все они доживают свои последние деньки.

Поэтому с началом перестройки и гласности, маятник качнулся так же далеко в противоположном направлении. Официальные средства массовой информации в одночасье заняли новую позицию и столь же успешно довели ее до сведения “среднего гражданина страны”. Она заключалась в том, что любая духовность является благом и что любая дорога ведет к Богу. Общественное мнение с готовностью признало, что всякая религия является положительным феноменом и что никто не смеет препятствовать неотъемлемому праву гражданина исповедовать любую из них и стать членом любой религиозной организации. Таким образом, факт, что религиозность может быть не только положительной, но и отрицательной, что в мире существует громадное количество опасных сект и что многие из них могут быть глубоко деструктивными, по существу, отрицался. Наоборот, все, что осуждалось при советской власти, теперь автоматически получало общественное признание.

Вряд ли кто-нибудь будет спорить с тем, что коммунизм является религиозным учением сектантского типа. После его крушения в СССР люди пытались заполнить освободившееся духовное пространство новым содержанием. Все это усугублялось вопиющей религиозной безграмотностью нашего народа. Многие не имели возможности открыть для себя Православную Церковь, которая и сама была чрезвычайно ослаблена 70 годами гонений и нуждалась в восстановлении. Новые секты нашли многих людей, прежде чем Церковь успела сделать это.

Другим важным фактором являлся недавно сделанный выбор в пользу рыночной экономики. Монополия была провозглашена абсолютным злом, в то время как рынок должен был дать ответы на все вопросы жизни и разрешить все проблемы. К сожалению, эта же идея была автоматически перенесена в сферу религии. Послышались заявления, что мы срочно нуждаемся в рынке и конкуренции для оживления нашей религиозной жизни. Естественно, все иностранное казалось несравненно лучше отечественного. Столь естественным было отдавать предпочтение иностранным товарам, на которые было приятно поглядеть и которые было приятно потрогать. Зачастую то же самое происходило в религиозной сфере.

На этом фоне был принят закон 1990 г. “О свободе совести”, являвшийся копией аналогичного закона США. Все религии провозглашались абсолютно равными во всем. Запрещалось обучение любой религии в государственных школах. Для того чтобы зарегистрировать религиозную организацию, было достаточно собрать 10 человек, которые согласны были назвать себя таковой. Они могли объявить, что поклоняются, например, электрической лампочке, и Министерство юстиции не имело права отказать им в регистрации.

В таком контексте иностранные тоталитарные секты (или деструктивные культы) начали свое покорение России. Многие из них были приняты на самом высшем уровне в перестроечном СССР.

Сан Мен Мун прибыл в страну в 1990 г. в качестве официального гостя президента Горбачева. Его прибытию предшествовало несколько чрезвычайно благожелательных статей в крупнейших газетах, где он превозносился за свой бескомпромиссный антикоммунизм. Мун провел встречи в высшем эшелоне советских политических деятелей и с ведущими журналистами. Последние уже были с ним знакомы: они посещали его в Корее по его приглашению и за его счет. Многие депутаты Верховного Совета приезжали в США по приглашению Муна и даже получали от него денежные подарки. Ведущая перестроечная газета “Московские новости” приняла от него пожертвование в 100 000 долларов США. Все это предвещало великое будущее для Муна в СССР.

Секо Асахара получил поддержку для своих проектов в российских политических верхах. Его принимали тогдашние вице-президент Александр Руцкой и председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов. Но особую поддержку он получал от секретаря Совета безопасности при Президенте РФ Олега Лобова, который, по утверждению японских властей, продал секте формулу производства зарина – того самого отравляющего газа, который был использован сектантами в токийском метро. Каждый день секта по часу вещала на радиостанции “Маяк” и имела еженедельную программу на телеканале “2х2”. Целый ряд принадлежащих секте новосозданных бизнес-фирм начал действовать на российском рынке. По всей видимости, они действуют там и поныне.

Сайентология начала свое завоевание России в 1990 г., а именно со знакомства нескольких русских знаменитостей с “Наркононом”. В 1991 г. и сама секта прибыла в Россию. В этом году “Центры дианетики” были открыты в Санкт-Петербурге и в Москве. В 1992 г. на факультете журналистики МГУ был создан читальный зал им. Л. Рона Хаббарда, и Хаббард получил посмертную докторскую степень – первый прецедент такого рода за всю историю самого престижного вуза страны. В начале 1993 г. в Кремлевском дворце съездов прошла очень шумная презентация русского перевода “Дианетики”. Многочисленные копии книги были разосланы депутатам Верховного Совета. Сергей Степашин, будущий председатель ФСБ (ныне – федеральный министр юстиции) весьма похвально отзывался о Хаббарде, а вице-президент Руцкой украсил свое интервью с “Литературной газетой” цитатой из “великого американского писателя и философа” Л. Рона Хаббарда. Именно так при помощи высших должностных лиц страны началось стремительное распространение секты.

Я считаю, что эти три примера достаточно типичны. Почти каждая секта, начинающая свою деятельность в России, будь она иностранной или местной, прежде всего пыталась добиться влияния и поддержки высших эшелонов власти и часто довольно успешно. Так было на уровне местных администраций, так было и на уровне Федерального правительства.

Таким образом, в своем активе секты, начинавшие свое завоевание России, насчитывали: дружелюбные средства массовой информации; с придыханием относящееся ко всему “духовному” и ко всему имеющему западное происхождение благосклонное общественное мнение и налаженные правительственные связи. Секты широко использовали религиозную анонимность и псевдонимность: вербовщики зачастую первоначально не называли себя религией, скрывали свою религиозную принадлежность, пытались выглядеть как представители Православной Церкви, или, по меньшей мере, провозглашали свое полное согласие с православным учением.

Все эти факторы принесли нужный эффект: число завербованных возрастало в геометрической прогрессии. Первые признаки беспокойства были высказаны родителями, которых поразили перемены, происшедшими с их детьми после того, как они вступили в неизвестные ранее религиозные организации. Все заметили, что их дети изменились к худшему или, в терминологии родителей, были “зазомбированы”.

Чрезвычайно важно отметить, что у родителей не было предварительного негативного мнения о “новых религиозных движениях” (НРД), как уверяют многие деструктивные секты. Секты и их апологеты утверждают, что, когда ребенок вступает в НРД, родители обращаются в антисектантские СМИ, или в антикультовую организацию, или идут на прием к депрограмматору, которые и запугивают их историями о промывании мозгов, криминальном поведении сект и пр. Запуганные родители начинают бороться против религиозного выбора своих детей, провоцируют их на разрыв отношений, и в конце концов семья разрушается по вине самих родителей.