А.Л. Дворкин

Другой чрезвычайно активный член этого лобби – некто Анатолий Пчелинцев, бывший военный прокурор дивизии им. Ф.Э. Дзержинского КГБ СССР. Сегодня он называет себя баптистом3. Пчелинцев является директором так называемого “Института религии и права”. На самом деле этот “институт” – очень маленькое частное предприятие, существующее на пожертвования. Зная воинственную просектантскую позицию г-на Пчелинцева, можно с большой долей вероятности предполагать, откуда приходит большинство его пожертвований. 18 сентября 1997 г. в Конгрессе США прошли слушания под названием “Религиозная нетерпимость в сегодняшней Европе”. На слушаниях выступали такие знаменитые голливудские звезды, являющиеся одновременно членами сайентологической организации, как Джон Траволта и Чик Корея. Г-н Пчелинцев был приглашен, чтобы представлять Россию4.

Другая категория людей, активно участвующая в просектантском лобби, это бывшие профессиональные воинствующие атеисты. После падения коммунизма они лишились своей непыльной и высокооплачиваемой работы. Помыкавшись туда-сюда в поисках заработка, многие из них поняли, что сегодня лучше всех им могут заплатить секты, и предложили им свои услуги. Сейчас они называют себя “экспертами-религиоведами”.

Назову двух таких экспертов. Оба они сейчас занимают должности сотрудников Совета Федерации – верхней палаты Российского Федерального Собрания. Их имена: Сергей Иваненко и Михаил Сиверцев. Зарубежные источники часто ссылаются на них как на видных российских экспертов. Иваненко пишет предисловия ко многим мунитским публикациям в России и недавно был почтен публикацией своей статьи в иеговистском журнале “Пробудитесь!”. Он был также упомянут в публикации “Семьи” как один из двух “надежных, объективных и независимых” русских религиоведов (вторым был г-н Левинсон). Сиверцев, поставивший свою подпись под откровенно сайентологической “экспертизой” сайентологии, недавно объявил о создании “Христианского центра согласия” с целью “способствовать углублению реформ в России и созданию духовной базы для реформ и для перехода от периода диктуемых сверху экономических и политических перемен к эпохе органического развития России, основанного на ее традициях и на опыте всемирной цивилизации”5.

Таким образом, отсутствие применимых юридических норм и неспособность выполнять даже существующие законы создает абсурдные, ситуации, когда секты имеют практически полную свободу в российских школах, больницах, армии, военной индустрии и в эшелонах власти. Тяжелая экономическая ситуация и общее обнищание населения дают возможность богатой секте с легкостью купить себе путь наверх. В этом сложность нашего положения.

Но существует также и другая сторона. Характерной особенностью России являются очень тесные связи между родителями и детьми, связи, которые не завершаются после достижения детьми совершеннолетия. Этот фактор делает весьма эффективной работу родительских комитетов, и именно это сделало возможным судебный процесс, возбужденный московским Комитетом по спасению молодежи против “Аум Синрике”, и победу в нем, несмотря на всю финансовую мощь и высокие связи японской тоталитарной секты.

Это был один из факторов, который начал изменять ситуацию почти неограниченного распространения сект в России. Один, но не первый. Первым стало “Белое братство” и неудавшийся конец света, который оно пыталось устроить в Киеве. Тогда российское общество впервые узнало, к чему может привести контролирование сознания и как выглядит массовая религиозная истерия. Затем в судебном порядке было закрыто российское отделение “Аум”. По времени это событие совпало с газовой атакой в токийском метро.

Кроме того, падение железного занавеса, которое способствовало религиозной экспансии сект в Россию, в то же самое время устранило и преграды для распространения информации. Прибывшие в Россию организации, возможно, надеялись, что их репутация в западных странах навсегда останется неизвестной для россиян. Но этого не случилось. Через определенное время информация об их неприглядных действиях в прошлом и об их реальном положении в настоящем достигла России и серьезно затруднила их беспрепятственный победный марш по нашей стране. Многие из них переоценили свои возможности и сейчас испытывают серьезные проблемы.

Типичным примером этого является история сайентологии в древнем русском городе Новгороде. “Хаббард-колледж” в этом городе был основан в 1994 г. гигантским местным химическим предприятием “Акрон” и местной администрацией. За три года более 400 высокопоставленных новгородцев, включая большинство сотрудников областной администрации, председателя областной Думы и сотрудников многих районных администраций, прошли подготовку в “Хаббард-колледже”. Учение Хаббарда беспрепятственно распространялось в городе до ноября 1996 г., когда директору информационных программ на местном телевидении Сергею Даревскому попался на глаза номер журнала “Тайм” от 1991 г. с темой номера под названием “Сайентология – секта алчности и власти”. Даревский связался с Москвой, получил добавочную информацию, после чего запустил на местном телевидении несколько антисайентологических программ.

В марте 1997 г. представитель областной администрации объявил по местному телевидению в прямом эфире, что администрация прерывает все свои связи с “Хаббард-колледжем”. Вскоре хаббардисты должны были выехать из ранее предоставленного им роскошного здания в центре города. Все сотрудники областной администрации немедленно сняли дипломы “Хаббард-колледжа” со стен своих кабинетов. Единственный высокопоставленный местный политик, который по-прежнему поддерживает секту, – это председатель Областной Думы Анатолий Бойцев.

В конце 1996 г. Владимир Филь, которому не удалось обратить всю Пермь в сайентологию, проиграл кампанию по своим перевыборам. После его поражения большинство хаббардистов из его команды вслед за ним покинули городскую администрацию.

В 1996 г. во время губернаторских выборов в Свердловской области муниты и сайентологи активно поддерживали кандидата Страхова. К счастью, он проиграл кампанию Эдуарду Росселю.

Однако самое серьезное на сегодняшний момент поражение сайентология в России понесла 19.06.96 г., когда Федеральный министр здравоохранения отменил прежде выданное его ведомством разрешение на применение “Программы очищения” и запретил использование всех хаббардистских методик в государственных медицинских учреждениях.

В то же самое время муниты также осознали, что, несмотря на все их громадные инвестиции в Россию, реального возврата пока нет, и стали сокращать свои капиталовложения. Но это осознание пришло слишком поздно: начались неприятности. В 1996–97 гг. и сайентологи, и муниты начали испытывать серьезные проблемы с Санкт-Петербургской налоговой полицией. В другом российском городе у мунитов обострились отношения с милицией, что было связано с подделкой некоторых документов. Не избежали осложнений с МВД и другие секты.

В качестве реакции на эти и другие проблемы в сектах начался процесс, который я называю псевдоавтохтонизацией. Чтобы выглядеть как традиционные российские религии, секты начали назначать россиян на ведущие позиции в своих местных структурах. Но реально новые русские назначенцы лишь играют роль зиц-председателей: иностранцы, официально отказавшиеся от руководящих должностей, на самом деле сохраняют абсолютную власть, продолжая удерживать в своих руках все бразды правления.

В своем стремлении выглядеть автохтонно кришнаиты пошли дальше многих других сект. Они связались с неонацистскими и неоязыческими экстремистскими националистическими группировками, утверждающими, что традиционной религией России является ведическое язычество, которое было насильственно подавлено злокозненным иудеохристианским заговором. После этого русскому народу была якобы навязана христианская религия, которая на самом деле является коварным еврейским изобретением.

Сайентология также сделала шаг в этом направлении. Некто Виталий Богданов написал брошюру “Уважение к вере или почему глупо воевать с сайентологией?” (Москва, 1997 г.). Все указывает на то, что книга была заказана самой сектой (например, у нее двойной “копирайт” – Богданова и Л. Рона Хаббарда). Книга, которую автор аттестует как нейтральную, на самом деле превозносит сайентологию и ее основателя выше небес как гениальную научную методологию и прорыв человеческой религиозной мысли. По своему содержанию книга весьма прокоммунистическая (“Единственной ошибкой Рона было то, что он недооценил мощь советской науки”, – с. 57–58); подспудно антисемитская (“Ведь именно с территории недобитой Иудеи, провинции великого Рима, пришла в империю христианская религия”, – с. 63.); чрезвычайно шовинистическая и антихристианская (“Надо только сообразить, что миссия России не в отстаивании заимствованной когда-то у Византии версии христианства, навязанного извне православия, а, напротив, в предложении человечеству принципиально новых идей не только в математике или химии, но и в богословии”, – с. 67). А в конце в книге приводится следующий совет: “Представляется, что потенциал развития саентологии в России обусловлен тем, как удастся согласовать ее догматику с базовыми ценностями лидирующих среди интеллигенции этических вероучений, в частности, “Живой этики” Рерихов.