Страница 103 из 122
Он же обращается к епископам, посылавшимся к Несторию пригласить его на собор, с требованием отчета об исполнении возложенной на них миссии. Тот же нотарии Петр обращается к некоторым епископам, членам собора, с вопросом: как и при каких обстоятельствах они старались вручить Несторию некоторые очень важные документы, и епископы, каждый по очереди, дали нужные разъяснения. Далее, тот же нотарии Петр вносит на собор следующее важное предложение: «мы имеем под руками книги блаженных отцов и епископов и разных мучеников, и избрали из них несколько глав: не благоугодно ли будет вам выслушать»? А когда один из членов собора сказал: «пусть будут прочитаны и внесены, в акты» , тогда последовало само чтение указанных «глав». Другими словами, нотарии предложил прочитать на соборе важнейшие места из творений св. отцов, могущие служить к опровержению Несториева заблуждения. Говоря теперешним языком, это была секретарская «справка»; но на этот раз справка должны была иметь решающее значение, привести к безапелляционному приговору. Но этим еще участие названного нотария не окончилось. Тотчас по прочтении выдержек из писаний отцов церкви, на которых (выдержках) строилось осуждение заблуждения Нестория, «первенствующий из нотариев» вошел с новым предложением собору выслушать еще некоторые места из одной Несториевой книги, извлеченные отсюда своим референтом. Собор согласился и выслушал их.
Заканчивая свое чтение, пресвитер Петр позволил себе выступить с одним замечанием, прямо направленным в осуждение Нестория. Когда же чтение это закончилось, один из отцов собора сказал: «Слух наш не может более выносить этих мерзостей; пусть все богохульные слова Нестория, в изобличение их виновника, будут внесены в акты». Дело возможное, что и формулировка самого приговора над Несторием, произнесенного на первом заседании III Вселенского собора, произведена рукой «первенствующего же из нотариев ».969 Очень любопытна также роль, какую играл в деятельности дальнейшего, IV Вселенского собора, константинопольский нотарий, архидьякон Аэций; но во всяком случае его значение при этом не может равняться с деятельностью, проявленной нотарием Петром во время III Вселенского собора. «Архидьякон и первый нотарий», как называется в актах Аэций, читает некоторые документы на IV Вселенском соборе; он же передает секретарю императорской консистории, присутствовавшему на соборе, «свиток», по которому этот секретарь прочел как знаменитое послание папы Льва к Флавиану, так и многие свидетельства «св. отцов и исповедников», послужившие основанием к осуждению патриарха Диоскора. Так как этот «свиток» передан «секретарю» Аэцием, то дается полная возможность думать, что сейчас упомянутые свидетельства собраны самим Аэцием, суть плод его богословской эрудиции.
В этом может в значительной мере удостоверять то обстоятельство, что когда на соборе объявились некоторые епископы, усомнившиеся в правильности учения папы Льва, как оно было изложено в прочитанном его послании, то первый нотарий, без малейшей записки, сейчас же подыскал и прочитал вслух собора два отрывка из творений св. Кирилла, совершенно тождественные по мысли с теми местами послания Льва, которые возбудили сомнения у некоторых членов Халкидонского собора. К сказанному о деятельности Аэция добавим еще, что он потом выступает с некоторыми докладами от челобитчиков и от епископов, отправлявшихся к Диоскору для доставки его на заседание собора.970 Представленных образцов, кажется, достаточно для того, чтобы и «нотариев» считать, в некотором роде, факторами, служившими к обогащению содержания актов Вселенских Соборов.
Возникает вопрос: в чем состояла деятельность на соборе вышеупомянутых нами неофициальных нотариев? Каждый епископ, как член собора, имел право иметь при себе во время заседаний одного или несколько своих нотариев. Более влиятельные епископы имели при себе более нотариев, а менее влиятельные менее. Нотарий являлись на собор с принадлежностями своей должности: с записными дощечками (??? ???????) и сумками или ящичками с писчими тростями (?????????). Таким образом, весь или почти весь зал, где происходили соборные заседания, превращался как бы в обширную канцелярию. Эти частные нотарий записывали со своей стороны речи и слова, произносимые присутствовавшими на соборе, а вероятно также отмечали эпизоды происходившего на их глазах; главной же их задачей было точно записать все, что говорил на соборе тот епископ, в свите которого они находились.971 Понятно, для чего делалось это последнее: чтобы какому либо епископу не было приписано того, чего он не говорил, или чтобы слова его не подвергались какому либо искажению. Очевидно, деятельность частных нотариев имела значение контроля по отношению к деятельности официальных нотариев, которые могли по недослышке записать что нибудь не так, как нужно, и которые, среди какого нибудь шума, могли и совсем упустить из внимания слова того или другого соборного члена.
Здесь лежала, значит, гарантия, что в окончательных актах собора будет записана возможно точная истина. Мы полагаем, что епископы рукою своих нотариев подавали также свои голосования (vota), по крайней мере, в тех случаях, когда подаваемое голосование определенно, а иногда и не кратко, мотивировалось членом собора. В самом деле, если бы голосование в подобных случаях подавалось каждым епископом отдельно, то проходили бы многие часы, прежде чем вся эта процедура закончилась бы: иное дело подача голосов епископами на дощечках, на которых рукою нотария выражалось мнение известного епископа. Нужно было только собрать эти дощечки, кому следует просмотреть их – и голосование готово. Заметим еще: лишить епископа, члена собора, права иметь при себе нотария считалось преступлением со стороны того, кто отважился бы на это. Так, на соборе Халкидонском некоторые епископы жаловались на Диоскора, председателя неудавшегося Вселенского Эфесского собора 449 года, что он здесь прогнал их нотариев и заставил составлять записи лишь своих нотариев, очевидно, официальных. На этом основании упомянутые епископы утверждали, что собор Эфесский происходил противозаконным образом.972
Задача официальных нотариев состояла не только в том, чтобы записывать ход прений и речи членов собора, но и в том, чтобы на основании имеющихся у них записей выработать окончательный вид актов. По всей вероятности, это делалось очень скоро. Каждый такой акт в окончательном его виде прочитывался на соборе, по крайней мере так нужно думать. Принимались ли при этом во внимание записи частных нотариев – сказать трудно; но нужно полагать, если открывалась в этом надобность, обращались и к этим записям, если, например, какой нибудь епископ находил, что официальные нотарии не точно передали слова, произнесенные им на соборе. Однако же и окончательный вид актов не мог гарантировать составителей его от посторонней критики. Могли найтись, и действительно встречались, недовольные актами, даже по окончании их составления. Нужно знать, что сторона, обвиняемая и подвергающаяся суду на известном соборе, во время производства дела вела свои записи происходившего; и в случае, если она находила, что записано в актах не то и не так, что и как происходило на деле, она заявляла протест против нотариев и требовала сличения своих записей973 с актами собора.
Интересно отметить, что и свидетели, явившиеся со своими показаниями на собор, в случае, если они находили, что их слова искажены в актах, со своей стороны тоже заявляли протест против составителей актов.974Таким образом, акты соборные не избавлялись от действия общественного контроля и тогда, когда собор закончился и акты его получили окончательную редакцию; само собою разумеется, что в случае подобного рода протестов имелось в виду доказать, что акты «злоумышленно изменены нотариями».975 Из этого видно, что дело нотариев, дело записывания прений и речей соборных, а также составления окончательной редакции актов требовало от них большой внимательности, терпения, честности и правдивости, словом, всего того, что могло бы гарантировать историческую достоверность таких важных документов, как акты соборные. Эти документы рождались на свет при таких условиях, которые, судя по человечески, могли давать ценный, в научном отношении, плод. Подлежащие власти и еще более сами нотарии прекрасно знали, что заявления протестов против верности актов дело очень серьезное. Один патриарх, ввиду одного подобного протеста, внушительно говорил нотариям: «Замечайте вы, нотарии, потому что против вас идет спор».