Страница 2 из 9
Св. Василий Великий
Самая тьма кромешная, без сомнения, показывает, что есть в ней нечто и внутреннее. И сказанное в притчах во глубине преисподней (Притч. 9, 18) дает разуметь, что некоторые, хотя во аде, но не во глубине преисподней, терпят легчайшее мучение [3].
Св. Иоанн Златоуст
Не за все грехи одинаково наказывает Бог; но есть многие и различные наказания, смотря по времени, по лицам, по достоинству, по разуму и по многим другим обстоятельствам.
Тяжесть греха увеличивается от того, совершен ли он сознательно, или бессознательно; и от места, на что Сам Христос указывает: между храмом и жертвенником (Мф. 23, 35); и от качества самих преступлений, и от лиц. Подобным образом, если кто превосходит своею беспечностью самых плохих людей, что Бог порицает у Иезекииля в следующих словах: даже не поступаете и по постановлениям язычников (5, 7); когда кто-либо не исправляется даже примерами других; когда кто не пользуется особенным промышлением: если бы в Тире и Сидоне явлены бъии силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись, но говорю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам (Мф. 11, 21, 22). Видишь ли совершенную точность, и то, что не все за одни и те же грехи получают равное наказание? И мы, если не воспользуемся долготерпением Божиим, подвергнемся большему наказанию. Это подтверждает ап. Павел: по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев (Рим. 2, 5) [4].
Примечания
[1] 1 беседа на Евр. СПб., 1861, с. 21-25.
[2] 9 беседа на 1 Кор., ч. 1. СПб., 1860, с. 149-163.
[3] Творения, т. V. М., 1872. Краткие правила, 267 вопр., с. 346-347/
[4] 75 беседа на Ев. Матфея, ч. 3. М, 1887, с. 268-286.
II. Блаженство рая по учению св. отцов Церкви
1. О рае [1] (св. Ефрем Сирин)
Духовным оком воззрел я на рай. Горные вершины не достигают до его высоты... Красота его возбуждает радость и влечет к себе шествующих, озаряя их блеском лучей и услаждая их своим благоуханием. Светоновные облака образуют кущи для достойных его... Далек от взоров рай, недосягаем он для ока; поэтому можно решиться изобразить его только в сравнениях. Представляй себе рай в виде светлого венца, окружающего луну: он также окружает собою и море, и сушу...[2]
Кто в состоянии перечислить красоты рая? Прекрасно устройство его, блистательна каждая часть его; пространен рай для обитающих в нем. Светлы чертоги его; источники его услаждают своим благоуханием, но, изливаясь к нам, теряют его на нашей земле, потому что получают вкус земной, пригодный для нашего питья... [3]
Разнообразил и умножил красоты рая создавший их Художник: для низших назначил Он низшую часть рая, для средних - среднюю, а для высших - самую высоту.
Когда праведники взойдут на степени, назначенные им в наследие, тогда каждый, по мере подвигов своих, будет возведен на ту именно степень, какой он достоин и на какой ему должно пребывать. Как велико число и различие степеней, так же велико число и различие в достоинстве помилованных: первая степень назначена покаявшимся, средина - праведным, высота победителям. Чертог Божества превознесен над всем.
И Ной в самом низу ковчега поместил животных, в середине - птицу, а сам, подобно Богу, обитал в верхней части ковчега.
И при Синае народ иудейский стоял под горой, священники - на скате ее, Аарон - на средине, Моисей - на высоте, а слава Господа покрывала вершину горы.
Ковчегом и горою Синай указана нам тайна, как разделяется сад жизни [4]. В них Творец представил нам образ благоустроенного, во всем прекрасного и всем вожделенного рая. По благоуханию и обилию растений рай красотою своею затмевает все, что можно себе представить. Им изображается Церковь [5]...
Невозможно даже мысленно представить себе образ этого величественного и превознесенного сада, на вершине которого обитает слава Господа...
Можно полагать, что благословенное древо жизни, по лучезарности своей, есть солнце рая; светоносны листья его; на них отпечатлена духовная красота сада; прочие деревья, по веянью ветров, преклоняются пред этим вождем и как бы царем деревьев.
Посреди рая насадил Бог древо познания, окружил его страхом, оградил ужасом, чтобы, подобно ограде, они охраняли его [6]...
Насадивший древо познания поместил его посреди рая, чтобы отделяло оно низшее и высшее: святое и святое святых [7]...
Ничьи уста не могут изобразить внутренность этого сада и привлекательные красоты его; даже простых украшений на ограде его нет возможности описать, как было бы должно.
Блистательны краски его, дивны благоухания, вожделенны красоты, многоценны явства.
У края ограды рая - последние из сокровищ его, но и они превосходят богатством все сокровища вселенной. Блаженство у самой ограды далеко оставляет за собой все блага земли [8]...
Там видел я кущи праведников, разливающие благоухание, убранные цветами, увенчанные вкусными плодами. Куща каждого украшена соразмерно с подвигами его: одна ниже своим убранством, другая сияет красотой; одна меньше на виду, другая блистает славою.
Но меня усладил Эдем [9] более покоем своим, нежели своей красотою. В нем обитает чистота, и нет там места скверне; в нем живет покой, и нет там места тревоге [10]...
Уже я готов был оставить рай, как внезапно внутри его раздался голос поющих при звуках трубных: свят, свят, свят! и услышал я, как славословится в раю Божество. Блажен, кто сподобится рая по праведности или по благости, по подвигам или щедротам [11].
Всего человека оковывает рай полнотою своих радостей: пленяет глаза своим убранством, слух - звуками, вкус и обоняние - явствами и благоуханиями. Благословен Призвавший в рай подвизавшихся во бдении и посте, чтобы за постничество свое насладились они утешением, упаслись на отрадных пажитях Эдема [12]!
Будьте терпеливы, сетующие: вы вступите в рай. Роса его смоет вашу нечистоту; пристанище его возвеселит вас. Вечеря его положит конец вашим трудам: она предложит алчущему утешение, которое очищает вкушающих его, и - жаждущим небесное питие, умудряющее пьющих его.
Блажен нищий, устремляющий взоры к этой стране, наполненной несметным множеством богатства! Аметисты и иные драгоценные камни изринуты оттуда, как сор: они осквернили бы эту страну славы... они показались бы мутными и темными в этой лучезарной стране...
Торжествует там девство о том, что исчез змий, тайно в слух его вливавший свой яд...
Радуется там юность, что одержала победу; видит в раю Иосифа, который отринул сладострастие, пламеневшее в безрассудных, и победил аспида в собственной его норе...
Покоятся там жены, жестоко пострадавшие в болезнях проклятия и муках деторождения. С радостью видят они, что младенцы их, которых с воплем они предавали погребению, подобно агнцам, пасутся на пажитях эдемских, поставлены на высоких степенях славы, сияют лучезарным светом, как бы будучи братьями ангелов [13]...
Прилепись духом к раю, старость! Благовоние его возвратит тебе детство, дыхание его подарит тебе юность; он облечет тебя в красоту, которой прикроются скверны твои. В Моисее видим мы твой образ. Его покрытые морщинами ланиты, цветя и сияя, стали образом старости, молодеющей в Эдеме [14]...
Нет темных пятен в обитателях рая, потому что чисты они от греха; нет в них гнева, потому что они свободны от всякой раздражительности; нет насмешки, потому что им незнакомо никакое коварство. Не делают они друг другу вреда, не питают в себе вражды, потому что для них не существует зависти; никого там не осуждают, потому что нет там обид.
Там видят себя в славе сыны человеческие; сами дивятся они, почему их природа стала спокойной и чистой, почему наружно красотой, а внутренне чистотой чияют: видимо - тело, а невидимо - душа [15].
Кто не дозволял себе ни проклятия, ни злословия, того прежде всех ожидает райское благословение. Кто взгляд очей своих постоянно хранил чистым и целомудренным, тот увидит наивысшую красоту рая. Кто всяческую горечь подавлял в своих помыслах, по членам того протекают источники сладостного веселия...
Кто с Даниилом, которому воздавали честь цари, преклоняясь перед ним в своих диадемах, - в пищу себе избрал овощи, такого постника почтут там древа, преклоняясь перед ним во всей красе своей и взывая: войди в кущи наши, живи под нашими ветвями, подкрепляйся нашей росой, наслаждайся нашими плодами!