Страница 127 из 191
Несколько раз Науса спасалась от моровой язвы, а однажды от – бездождия, благоговейным призыванием на помощь святого Феофана. Избавление от моровой язвы получали и другие селения чрез принесение туда мощей святого.
Одна кровоточивая жена, много лет страдавшая этой лютой болезнью, без пользы истощив на врачей все свое состояние, пришла в монастырь святого – и лишь только выпила немного воды с мощей его, тотчас же освободилась от несносной своей болезни.
Один иеромонах в обители безплотных, видя великое множество притекающих к мощам святого Феофана и досадуя на это, хотел скрыть мощи в некоем в тайном месте. Но – о чудо! – за такое его намерение тотчас же расслабели у него и лишились движения руки и ноги. Ясно видя неблаговоление святого быть мощам его от людей сокровенными, он раскаялся в своем замысле и тогда же получил исцеление.
А другой монах той же обители хотел было из честной главы святого вынуть зуб и иметь его при себе из благоговения, но и это было неугодно святому, ибо монах наказан был за то слепотою – почему, раскаявшись в своем замысле, он оставил его, за что и получил от святого исцеление. В 1451 году в крепости Веррийской один христианин, приняв веру агарянскую и будучи облечен за то от нечестивцев саном властительским, сделался неукротимым зверем для чад Христовой Церкви.
Христиане, и особенно монастыри христианские, много претерпели от него бед. Всюду распространяя страх и трепет и злодеяниям своим нигде не встречая препоны, преступный отверженник грозил напасть и на Наусу, преимущественно же разрушить монастырь Феофана, а монахов в нем погубить. В самом деле, он, окаянный, в безумной своей злобе разграбил обитель его и многое в ней разрушил, но тогда же настал и конец его зверству: по молитвам оскорбленного им святого злодей зле изверг отступническую свою душу.
Бесчисленное множество и других преславных чудес совершилось и теперь совершается святыми мощами преподобного этого отца для всех, с верою и благоговением к ним притекающих, во славу Бога и в доказательство богоугодной жизни преподобного. – Посильным подражанием равноапостольному житию богоносного отца нашего Феофана да сподобимся и мы все вселиться и веселиться в Царстве неизреченной славы и вечного блаженства. Аминь.
30 АВГУСТА Общая память святых сербских святителей и учителей[225]
Из числа сих святителей на святой Афонской Горе подвизались следующие архиепископы: Савва I-й, Савва II-й, Евстафий I-й, Никодим, Даниил, Иоанникий и патриарх Ефрем II-й. Отдельно память их совершается:
Св. Саввы I-го14 января
Св. Саввы II-го 8 февраля
Св. Евстафия I-го 4 января.
Св. Никодима 11 мая.
Св. Даниила 20 декабря.
Св. Иоанникия 28 мая.
Св. Ефрема II-го 15 июня.
13 СЕНТЯБРЯ Житие преподобного и богоносного отца нашего Иерофея[226]
Преподобный и богоносный отец наш Иерофей родился в 1686 году в Морее, в деревне Каламата, от родителей благочестивых и богатых: Дима и Асимины. На 8-м году Иерофея отдали в училище, где он при своем природном даровании и прилежании оказывал быстрые успехи в преподаваемых науках; в свободное же от учения время он не увлекался обычными детскими играми и забавами, но, как бы совершенный муж, избегал всего этого и, подобно трудолюбивой пчеле, упражнялся в изучении латинского и греческого языков, притом с наслаждением читал Священное Писание, которое служило ему как бы пищею, а Господь Бог, видя его благонравие и прилежание, ниспослал ему премудрость, приседящую престолу Его, так что он впоследствии в совершенстве изучил философские науки, латинский и греческий языки.
Когда Иерофей достиг совершенного возраста, тогда родители пожелали сочетать его законным браком, для чего приискана была достойная невеста, но у Иерофея не было намерения сочетаться браком, а напротив, душа его горела желанием посвятить себя иноческой жизни; высказать же родителям свое намерение он не решился потому, что не хотел оскорбить их своим отказом; его доброе и целомудренное сердце страдало; он видел, с какой заботливостью родители старались доставить ему земное счастье.
Итак, не находя в своем горе никакого исхода, он с молитвою обратился к сердцеведцу Богу, прося Его отклонить намерение родителей сочетать его браком, вместо же оного удостоить его иноческой пустынной жизни.
Небесный Творец услышал молитву и, по премудрому Своему Промыслу, устроил спасение его таким образом: в то время, когда уже все было готово к браку, до которого оставалось не более двух недель, родители Иерофея скончались мирной христианской кончиною и отошли на вечный покой.
Похоронив родителей, Иерофей тайно оставил родину и поселился в Закинфе, где проживали некоторые из его родственников, которые посоветовали ему отправляться в Западную Европу для дальнейшего своего образования, но он пожелал сперва побывать на св. Афонской Горе, которая в то время славилась многими учеными мужами, а потом уже ехать и в Европу. И таким образом, простившись с родственниками, отправился на Святую Гору, где и поступил в ученики к одному отшельнику при келье св. Артемия.
Здесь юный подвижник со всей пылкостью принялся за чтение душеполезных книг, особенно тех, в которых описывались подвиги и равноангельская жизнь пустынников, по сорок и по шестьдесят лет подвизавшихся в уединении и в совершенном удалении от сообщений человеческих, с другой стороны – несчастные последствия тех подвижников, которые, возмечтав о себе и свое исправление приписывая не благодати Божией, а самим себе, впадали в руки искусителя.
Итак, рассматривая различные пути иноческого жития, он пожелал избрать более безопасный, т.е. средний, или царский, путь. Поэтому, оставив отшельническую жизнь, он поступил в братство Иверского монастыря, где вскоре был пострижен в иноческий образ. Здесь у него родилась мысль избрать мученический подвиг и этим путем получить мученический венец, но в то же время другая мысль отклоняла его намерение и приводила в робость.
Как бы для осуществления его желания представился и случай, ибо вскоре после пострижения он по какому-то делу отправился с одним старцем из Иверской обители в Константинополь. Здесь его юное и неопытное сердце под влиянием одной лишь начитанности о том, как страдали св. Христовы мученики и какую они получили славу после страдальческой своей кончины, сильно возгоралось ревностью пострадать за Христа, почему он и начал ходить по многолюдным константинопольским улицам с целью, чтобы его турки схватили и потом замучили, о чем в тайне своего сердца просил Бога – сподобить его сей благодати.
Но Промыслитель не внимал его детскому прошению, не сообразному Его святой воле, хранил его для пользы других, ибо, по премудрому строению судеб Божиих, ему назначен был другой путь.
Из Константинополя Иерофей отправился в Валахию; здесь он продолжил прерванное свое образование у одного ученого мужа Марка-киприянина, который был наставником тамошнего училища. Проживая у своего наставника, он своей скромностью и добронравием обратил на себя внимание софийского митрополита Авксентия, который за его благочестие рукоположил его в диакона.
По получении у Марка своего образования он из Валахии отправился в Венецию, а отсюда, по окончании последнего, как корабль, обремененный драгоценными сокровищами, возвратился обратно на Святую Гору с обширными философскими познаниями и в совершенном владении латинским и греческим языками.
По прибытии на Афон он поселился близ Иверского монастыря в пустыне Хаги. Здесь он начал проводить жизнь самую суровую, изнуряя свое тело постом, бдением и молитвою. Добродетельная жизнь подвижника Христова привлекала к нему посетителей, которые с душевной пользою возвращались от него, будучи услаждены высоким даром его мудрой и назидательной беседы.
А игумен Иверского монастыря с братией, желая поставить на вид скрывающийся под спудом светильник, представил его неокесарийскому митрополиту Иакову, жившему в Иверской обители на покое, и просил рукоположить Иерофея в сан иеромонаха, как достойного предстоять престолу Божию и совершать безкровную жертву.
По принятии священства Иерофей усугубил и труды подвижнической жизни, притом наложил на себя усиленный пост, так что по три, а иногда и по четыре дня не вкушал пищи, а если и случалось когда-либо вкушать, то вместо хлеба ел чечевицу. Во св. же Четыредесятницу он вкушал пищу однажды в неделю, а иногда и через две. Между прочим, постящегося его, кроме его ученика, другой никто не видел, ибо он при своем посте строго соблюдал заповедь Спасителя, Который в священном Своем Евангелии сказал: Когда постишься помажь голову твою и умой лице твое; чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцем твоим, который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф. 6, 17–18).