Страница 157 из 191
Там узнал он от дионисиатских иноков, что в соседстве с ними отшельничествуют ученики святого, а именно на Святой Горе в монастыре Симонопетрском. Это известие чрезвычайно обрадовало священника. Он рассказал тогда инокам о чудодейственных мощах святого и что он имеет их при себе. Услышав это, эконом метоха, по имени Неофит, больной одним глазом, просил открыть святые мощи, и когда, призывая преподобномученика в помощь, приложился к ним, тотчас исцелел глаз его.
В признательность за исцеление эконом сам сопутствовал священнику на Святую Гору, где и отыскал учеников святого. Трудно выразить радость учеников, узревших страстотерпческие мощи своего отца и наставника: они целовали их, радовались и благодарили Господа. Потом послали со священником одного монаха, Феофила, в Адрианополь и перенесли прочие останки преподобного и учеников его, спострадавших ему.
От божественных мощей святого совершилось и другое чудо. Священник, именем Каллист, имел поврежденные глаза и уста, он страдал косоглазием и уста его были искривлены. Когда он приложился к божественным мощам, недуг его тотчас прошел – и исцелившийся, прославляя Бога, всюду проповедовал он о явленном чуде. Немного протекло времени, как ученики святого по причине бедности и нужд обители, а больше во исполнение пророчества святого, удалились из Симонопетровского монастыря с мощами святых в местечко Галатиста, близ Солуни.
Там, в монастыре святой Анастасии Узорешительницы, уже запустевшем, поселились они, возобновили его и подвизались о Господе. Между тем, слава и чудеса от святых мощей привлекли туда в малое время до ста братий, при игумене Феоне, который был впоследствии фессалоникийским архиепископом (см. 4 апреля).
Из числа их братства один иеромонах, именем Варлаам, вышел некогда из повиновения у игумена и тотчас взбесился так сильно, что демон мучил его до тридцати раз в сутки. Сжалившись над несчастным, игумен напоил его водою, в которую прежде погрузил святые мощи преподобномученика, и брат исцелел. Точно таким же образом получил здравие один бесновавшийся из рабочих монастырских.
Впрочем, чудодействовали не только честные мощи святого, но и некоторые части одежды его: полагаемые на женщин, трудно рожающих, они облегчали роды их. – Один фессалоникийский гражданин, по имени Филипп, бедствуя раз на море, лишь только призвал имя святого в помощь, освободился от опасности потопления. В благодарность за такое благодеяние он доставлял монастырю до самого конца жизни своей масло для церковных лампад.
Тот же Филипп, дав турку семьсот пиастров в долг, когда по времени потребовал от него, то мусульманин не только отрекся от платы долга, но и ожесточился противу заимодавца. Филипп, не надеясь получить своего долга правом суда, обратился с молитвою к святому Иакову и, полагаясь на его помощь, пошел к должнику своему вторично. Мусульманин, дотоле неистовый, с любовью и лаской принял Филиппа и тотчас же вручил ему долг.
– Такова жизнь, мученичества и чудеса св. преподобномученика Иакова! Его молитвами и спострадавших с ним да удостоимся и мы Царствия Небесного[301]. Аминь.
Житие преподобных и богоносных отцов наших Евфимия и Неофита дохиарских[302]
Имена родителей преподобного отца нашего Евфимия неизвестны, равно как и значение их в свете. Достоверно только то, что сам Евфимий был из числа византийских вельмож, современник преподобного Афанасия Афонского, друг еще в мире, постриженник его в иночество и ученик его в иноческой жизни[303]. Живя с Афанасием довольно долго еще до основания Великой лавры, он видел, как устроял преподобный священную киновию, и с благоговением удивлялся собранию добродетельных и преподобных мужей в единую ограду, будто расточенных овец, под бдительное попечение единого пастыря.
Он питал глубокое благоговение ко всем этим святым мужам, но более всего – к великому отцу своему Афанасию, по причине добродетельной и изумительной подвижнической его жизни. За примерное братолюбие, за достохвальную кротость и скромность, за особенное рвение к ангелоподобной подвижнической жизни святой Евфимий удостоен был Афанасием первой по нем степени в братстве и назначен проходить должность дохиара: на нем лежала забота о всем продовольствии, о всех вещественных нуждах братства – и он проходил ее с таким усердием, верностью и честностью, как если бы она возложена была на него Самим Богом, а не отцом его духовным.
Но блаженная душа святого дохиара хотела больших подвигов – горела желанием безмолвия. Как истинный послушник, предлагает он свою мысль на обсуждение своего друга, наставника и отца. Святой Афанасий, предвидя духом, что он сделается примером подвижнической жизни и будет виновником вечного спасения многих душ, не только благоволил святому его желанию, но позволил идти с ним в безмолвие и другим, кто пожелает, из священной его дружины.
Итак, святой Евфимий с несколькими братиями, выйдя из лавры, создал в месте, называемом Дафна, монастырек (монидрион) во имя святого Николая и в память своего послушания, проходимого им в лавре святого своего отца, назвал его Дохиаром. Внимательно смотрел святой Евфимий за всеми движениями своей души на новом, отшельническом, пути к небу, старательно обходил сети коварного врага, расставляемые им на пути нашем ко спасению, усугубил здесь и пост, и молитву.
Постоянно напоминал и малой своей дружине о глубоком к самим себе внимании, объясняя, что наша брань, по Апостолу, – не к крови и плоти, но к началам и ко властем и к миродержителем тьмы века сего (Еф. 6, 12). Не мог равнодушно смотреть на такие подвиги святого Евфимия начальник преисподней и непримиримый враг рабов Божиих. Скоро успел он причинить скорбь святому, употребив как орудие для этого сарацин.
Однажды святой Евфимий, увидев их из своего убежища в пристани Дафны[304], предузнал, что люди эти явились здесь не с благой целью. Поэтому он благорассудил уступить гневу исконного нашего врага – удалился из своего убежища вместе со своим братством и скрылся в соседнем густом лесу Горы. Злодеи, явившись в монастырек, расхитили священные сосуды церкви и небольшой хозяйственный запас и утварь.
Но не удовольствовался этим доброненавистник. Он возбудил орудие свое – сарацин – на крайнюю и безсмысленную ярость: они разрушили до основания церковь и стены монастыря, и таким образом оставив после себя развалины, удалились. Возвратившись из лесу со своей дружиною и увидев в таком жалком и достойном слез положении монастырь свой, святой познал, что злодеи простерли свою ярость на самые здания, без всякой для них пользы, конечно по действию лукавого.
Но святой Евфимий был далек от малодушия и ропота. От всей души благодарил он Бога за посещение его и скорбью, и милостью – скорбью, что злодеи лишили его имения, милостью, что жизнь его и бывших с ним сохранилась от опасности. Воодушевлял он также и свое братство, вооружал их против малодушия, укрепляя своими отеческими и святыми наставлениями.
А так как пристань, бывшая недалеко от его монастырька, привлекла в Дафну множество разного народа, то диавол по зависти своей легко мог снова возбудить кого-нибудь против святого: поэтому, чтоб не испытать опять такого же несчастия, святой Евфимий решился оставить Дафну. Путеводимый Богом, он нашел место более удобное к безмолвию – то самое, где теперь красуется священный монастырь Дохиарский.
Это место полюбилось ему и возбудило в нем желание остаться здесь. Посему он явился к проту Святой Горы, которого звали авва Исаак, и объявил ему о своем намерении. Прот не взялся решить это дело один, но призвал к себе игуменов всех монастырей и предложил им на обсуждение благочестивое желание святого Евфимия. Тогда и прот, и все игумены единодушно одобрили такое богоугодное предложение святого, ибо все питали к небу великое благоговение и уважение как за добродетельную его жизнь, которая стала известна всем на Святой Горе, так и ради знаменитости его рода: поэтому тотчас же дали ему грамоту, за печатью прота, с подписью игуменов, на владение просимым им местом.
На новом месте святой Евфимий опять воздвиг монастырек – и тоже в честь и память святого Николая, и уже никем более не был безпокоим, но пользовался любимым, всегда желанным и высоко ценимым безмолвием. Как дорого святой ценил безмолвие, видно из того, что для него презрел он дикость и суровость места и недостаток важнейшей жизненной потребности – воды!
Иноческие его подвиги и здесь пошли обычной чредою – и он со дня на день восходил от силы в силу, служа образом и примером для малого своего братства.
Вскоре по водворении святого Евфимия на новом месте прибыл к нему из византийской столицы племянник его, по имени Николай. Он был из числа знаменитых тамошних вельмож и опытнейших советников славного царя Никифора Фоки, пользовался великой царской милостью и даже почтен был саном патрикия. У Николая родители были также славные и благочестивые. Отец его имел достоинство великого дукса и назывался Иоанном, а мать именовалась Евдокией.