Страница 5 из 8
Так пренебрегали защитникамии борцами, и те, теснимые нуждой, покидали военное поприще, в котором были воспитаны, и расходились поразным местам, избирая другой образ жизни. Большаячасть средств, предназначенных для войска, разбрасывалась бесчестным женщинам, возницам цирка и людяммало пригодным для полезных дел, но зато преданнымудовольствиям, занимающимся с какимто безумнымусердием и дерзостью только внутренними смутами ицирковыми спорами и другим, еще более бесполезным,чем эти. А следствием этого было то, что вся Фракия иместности, прилегающие к столице, были лишены войск,беззащитны и поэтому были проходимы и легко доступны для варваров. И те дошли до такой наглости, что раскинули лагерь около селения Мелантиады, отстоящего отстолицы не больше чем на 140 стадий. Его обтекает рекаАтирас, которая немного выше поворачивает на северовосток и вливается в Пропонтиду, откуда и находящийсяу побережья реки порт носит то же название. Когда враги, таким образом, появились в самой непосредственнойблизости, тотчас в Византии толпа горожан преисполнилась страхом и ужасом, и им грезились ужасы, не толькобывшие перед глазами, но и гораздо большие. Им мерещились осады, пожары, голод, разрушение стен. Поэтомупо большим улицам часто можно было наблюдать беспричинное бегство, беспричинную панику и толкотню,как будто варвары уже ворвались внутрь.
Сильное смятение подымалось в лавках при каждом сильном стуке.Скорбь и страх проникли не только в массы простыхлюдей, но и распространились на всех должностных лиц.Полагаю, что и сам император ничуть не пренебрегалслучившимся. Священные здания, находящиеся вне города на европейской стороне побережья, которое начинается с так называемых Влахерн и Золотого Рога и тянется до Эвксинского Понта, с его разрешения были лишены своих украшений. Те, кому это было поручено, унесли из них ценные предметы и весь прочий инвентарь,погрузив все на повозки, часть поместили внутри города,а часть, сложив в лодки и переправив через пролив, доставили на противоположный материк. И тогда в тех местах можно было видеть священные здания, лишенныесвоих украшений, как будто еще не освященные и недавно начавшиеся строиться.
15. Казались несомненными такие страшные и величайшие опасности, что на стенах, в Сикке и так называемых Золотых Воротах были действительно расставленылохаги, таксиархи и многие воины, чтобы мужественноотражать врагов, если нападут. На самом деле, однако,они были небоеспособны и не были даже достаточнообучены военному делу, а были из тех воинских частей,которые назначались держать караулы днем и ночью,которых называют схолариями. Они назывались воинамии были записаны в военные списки, но большой частьюбыли горожанами, блестяще одетыми, но подбиравшимися только для увеличения достоинства и великолепияимператора, когда тот выступал публично. Некогда в ихчисло можно было принимать только тех, кто был опытен в военном деле. Поэтому они не платили никакихденег за включение в военные списки, но даром, без всяких издержек, удостаивались этой почести, полученной внаграду за прежние подвиги.
Зинон же Исавр после возвращения к власти, кажется, первым зачислил в эти отряды многих своих соплеменников, доблесть которых никак не проявилась в сражениях или другим путем, но только известных ему иверных. А затем с этого времени было допущено и принято, что не только за труды и храбрость, проявленные всражениях, как бы в виде награды зачислялись достойные, но и совершенно несведущие в военном деле[допускались] не по заслугам, а в виде милости. Когда, яговорю, началась такая практика, из этого, естественно,разнилось принятие даров [за зачисление] обстоятельство, как кажется, более могущественное, чем все остальное, и, наконец, вакансии стали прямо продаваться,так что отнюдь нельзя было желающим зачисляться в этовойско какимнибудь другим образом, кроме уплаты определенного количества денег. А выполнив это, они немедленно зачислялись без испытания и причислялись костальным воинам, даже если были совершенно несведущи в военном деле. При таком пренебрежении отбором, они, естественно, меньше всего принуждались к военным занятиям и как приобретшие покупную должность, тем более покупали свободу праздности. Этитолюди, за недостатком опытных в военном деле расставленные по стенам, делали вид, что охраняли их.
Ужемного дней столица пребывала в таком смятении, и варвары не переставали опустошать все им попадавшееся.Тогда только полководец Велизарий, уже одряхлевшийот старости, по приказанию императора посылается против них. Итак, он снова надевает уже давно снятый панцирь, а на голову шлем, и возвращается к привычкам,усвоенным им с детства, возвращает память о прошлом ипризывает прежнюю бодрость духа и доблесть. Закончивэту последнюю в своей жизни войну, он приобрел неменьшую славу, чем тогда, когда одержал победы надвандалами и готами. Ужас настоящего и безнадежностьбудущего делали его деяние еще более значительным иблестящим, а победу более радостной. И я расскажу подробно, как все это произошло.
16. Выйдя на небольшое расстояние из города и разбив лагерь в местности деревни Хетта, он показал величайшую опытность и храбрость, значительно превышавшую его возраст. Он был уже стар и, естественно, весьмаслаб, но отнюдь не казался подавленным трудами и нежалел нисколько своей жизни. За ним следовало не более 300 оплитов сильных людей, потрудившихся с нимв боях, какие он вел на Западе. Прочая толпа была почти безоружна и необучена и по неопытности считалавойну приятным занятием. Она собиралась скорее радизрелища, чем ради сражения. Сбежалась к нему из окрестностей и толпа сельских жителей. Так как поля у нихбыли опустошены врагами, то, не имея пристанища, онибыстро собрались вокруг Велизария. Присоединив к своим силам толпы крестьян, он воспользовался ими умело,обнес лагерь широким рвом и часто посылал разведчиков, поручив им, насколько это было возможно, наблюдение за неприятельскими силами, определение их численности и собирание других сведений, которые удастсяполучить.
Так он проводил время, все узнавая и обдумывая. Снаступлением же ночи он зажигал много костров, разбросанных на большом расстоянии по долине, чтобывраги, увидев их, считали по количеству зажженных огней римское войско очень многочисленным и испытывали пред ним страх. И они действительно так думали и.опасаясь его, оставались неподвижными. Впрочем, онивсе же не долго были обмануты этой воинской хитростью. Вскоре они узнали, что римское войско весьманемногочисленно и не способно к борьбе с ними.
Тем не менее, воины Велизария были настроенывесьма бодро, презирали неприятеля, даже если бы онсовершил нападение большими силами, в особенностиполагаясь на свою воинскую доблесть и на то, что они римляне и имеют громадный опыт в военном деле и перенесении величайших опасностей.
Велизарий, заметив их бодрость и [то], что онибольше, чем следует, хвастаются прежними деяниями, анастоящие презирают, опасался, чтобы они не дали излишнего простора своим надеждам, которые незаметноувлекут их, куда пожелают, опасался, что они будутпредставлять слишком легкими трудности, с которымистолкнутся. Чтобы этого не случилось, собрав всех воедино, как будто уже угрожало сражение, выступив насередину, он сказал следующее:
17. «Не из страха, о мужи, и не из желания побудитьвас к бодрости, как это обычно делается перед битвами,пришел я, а чтобы выступить с соответствующим словом.Я бы казался забывшим то, что мне известно по опыту,если бы перед римскими солдатами, испытанными в постоянных боях, которые разрушили, можно сказать, государства величайших народов, теперь бы стал выступать скакимито увещаниями, призывая отбросить страх передбродячими бандами и притом гуннами и котригурами. Нотак как вижу в вас больше, чем подобает, высокомерия исамоуверенности, то счел я не бесполезным напомнитьвам о вашей прежней скромности. Всякая чрезмерностьдолжна быть избегаема разумными людьми, даже еслиона направлена к похвальной цели. Превозноситься втакой степени прежними подвигами и в дальнейшем себеобещать всегда такой же успех, значит изгонять благоразумие и склоняться к заносчивости. А тем, кто дойдет дотакого безумия, что не допускает в душе никакой умеренности, даже если речь идет о почтении к божественному промыслу, нужно, однако, обратить внимание и нато, что хотя варвары воинской храбростью и доблестьюдалеко ниже нас, однако они превосходят нас числом. Иесли взвесим преимущества каждой стороны, то различиепридет к равенству.