Агнец Божий

Задача человека «сохранить благодать, и не предать сокровища, и не погасить светильника уже возженного»[163]; что означает – принять и в себе поселить стучащего в наши двери Христа. Слова, сказанные Его учениками в Эммаусе – «останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру» (Лк. 24, 29) содержат основу всей восточной аскетики. Христос настигает человека на его жизненном пути, Он, «начав от Моисея» (Лк. 24, 27), обясняет человеку Божественную Истину, садится с ним за один стол, берет хлеб, благославляет и преломляет; нужно только, чтобы человек не прогонял Его от стола, чтобы не изгонял Его из своего бытия, нужно, чтобы у него открылись глаза и чтобы он в этом Рабе всех узнал своего Господа и Бога. Ведь Воплощение Логоса есть необычайная активность Бога в деле спасения человека, которая со всей очевидностью проявляется во всех конкретных деяниях Христа. Так какой же смысл искать Бога, если Он Сам обитает с нами (ср. Ин. 1, 14)? Разве не правильнее было бы этого, обитающего с нами и являющегося нашим братом, Бога принять в свой дом?

Именно этот – Божественной активности и человеческой открытости – принцип лежит в основе восточной практики духовного совершенствования. Все проповеди, все размышления Н. Кавасилы сосредоточены на трех Священных Таинствах: Крещении, Миропомазании (myron) и Евхаристии. Крещение дарует человеку «бытие и всецелое существование о Христе»; Миропомазание влагает в жизнь человека «силу действования»; «божественная же Евхаристия сохраняет и поддерживает его жизнь и здравие».[164] Жить во Христе это значит жить, укрепляясь силой этих трех таинств. «Ибо, чтобы сохранить уже приобретенное и подкрепить живущих, сие дарует хлеб жизни, посему сим хлебом живем, движемся миром, получив бытие от купели».[165] Всякие частные, субъективные, личные практики духовной жизни, которые так широко распространены на Западе, на Востоке утрачивают смысл: они словно утрачивают лицо пред Лицем этих трех таинств. Ведь не они, эти, возникшие по инициативе человека практики, ведут нас к христианскому совершенству, но присутвствие в нас Христа. «…Существо жизни всаждает в души наши сам Христос, соприсутствуя нам неизреченным некиим образом. Ибо Он присутствует истинно, и помогает начаткам жизни, которые Сам даровал Своим пришествием».[166]

Вне сомнения, Восточная Церковь вовсе не отвергает и усилий самогочеловека сохранить жизнь во Христе. Жизнь во Христе не есть отдохновение. Она требует «нашего тщания» и нашей «ревности», ибо мы должны противиться всему тому, что «противодействует жизни и рождает смерть»[167] – подчеркивает Кавасила, указывая нам на необходимость бодрствования. Бодрствование это конкретное поведение христианина и конкретная его активность. Христос берет на себя инициативу зажечь светильник жизни и возжигает его Таинствами. Однако человек должен сохранить эту искру, дабы ее не загасили ни грехи его самого, ни иные ветры земной жизни. Жизнь во Христе есть общее дело Христа и христианина: это богочеловеческое дело. «Поелику же устроить жизнь в начале зависит от одной руки Спасителя, а сохранить утвержденную и остаться живыми (выделено автором – А. М.) – есть дело и нашей ревности, то необходимы здесь и человеческие силы, и содействие с нашей стороны, чтобы, получивши, не потерять благодать, но до конца сохранить ее».[168] Таким образом, было бы ошибкой говорить о пассивности человека в духовной жизни Восточной Церкви. Человек активно участвует в усовершенствовании самого себя, как хранитель и соделатель жизни, которую возжег Христос. Здесь повторяется то, что произошло в раю в жизни первобытного человека. Рай как первичное благодатное состояние «насадил» Сам Бог и поместил там человека (Быт.

2, 8). Рай это не результат человеческих усилий; он находится в самом начале земной экзистенции человека; он есть дар Господень. Однако этот дар, это благодатное состояние человек – по воле Самого Бога – должен был «возделывать» и «хранить» – «ut custodiret et colleret» (Быт. 2, 15). Рай должен был стать Богочеловеческим делом, совместным плодом Божественной Благодати и человеческого труда. Так разве мог рай, восстановленный через благодать Таинств, стать в душе человека по своей структуре другим? Пребывая в первичном райском состоянии, человек должен был быть бдительным, дабы сохранить это состояние, и точно также он должен быть бдительным, когда достигнет состояния восстановленного рая. Участие человека необходимо везде, где Бог посеял Свое зерно.

По мнению Восточной Церкви, участие человека в Богочеловеческом деле должно проявляться не в придуманных им же самим практиках или правилах, но в его усилиях соединиться со Христом. «Ибо необходимо волею сообщиться с Тем, с Кем сообщаемся кровью, а не так чтобы в одном согласуясь, в другом отделяясь…», – говорит Кавасила, иначе в противном случае нам предстоит то, что ожидало виноградную ветвь, отделенную от истинной лозы виноградной: «засохнуть и быть брошенною в огонь».[169] Однако наше внутреннее родство со Христом есть не что иное, как общность состояния. Св. ап. Павел, как упоминалось в начале этой главы, говорит христианам: «в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5). Эти же «чувствования» Христа, как говорилось, есть не что иное, как Его вольное решение принять образ раба и быть таким, как все. Соединиться со Христом в Духе или иметь Его чувствования значит стать сопричастным Его кенозису, образу раба, как выражению беспредельной любви Бога к человеку. Принимая нашу природу, Христос стал нашего рода, стал нашим кровным братом. Принимая Его кенозис, мы становимся Егосродниками, Его духовными братьями. И если только это происходит, тогда Христос полностью живет в нас, ибо мы пребываем в Нем как ветвь на лозе (Ин. 15, 5). Христос Сам назвал Себя нашим путем – «Я есмь путь», поэтому «никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.

14, 6). Но ведь этот путь есть путь самоумаления и самоограничения, это путь страдания и смерти. Именно об этом мы часто забываем и именно это хочет напомнить нам Восточная Церковь. Жизнь во Христе есть постоянная жизнь в Его кенозисе. «И так нужно всякое достохвальное попечение о том, чтобы самым делом содействовать добродетели, а размышлять о Христе и о том, что, что Он будучи человеколюбив, измыслил ради моего спасения, составляет для нас самую вожделенную жизнь, и во всем соделывает блаженными».[170] Разнообразные религиозные аскетические практики, которые широко распространились на Западе, приобретают смысл только тогда, когда они соответствуют всеобщей христианской установке – соединиться со Христом в Духе, иметь Его «чувствования», то есть свое состояние в этой земной жизни превратить в кенотическое состояние Христа.

В этом сокрыта сущность и восточной религиозности и совершенствования человека. Человек как священное творение Господа[171] призван быть обоженым. Жизнь во Христе есть процесс этого обожения как в самом человеке, так и в мире; как в индивиде, так и в обществе. Поэтому отдельные поступки и действия живущих во Христе имеют не только моральное и психологическое значение, но также и онтологическое, ибо эти действия творят в нас новое бытие. Человек и мир должны вознестись к Богу, должны участвовать в Его превечной, преображенной, наполненной светом жизни. Христос был прославлен, пройдя Свой путь, так и весь тварный мир может быть прославлен в конце времен. «И каждый из нас истинно может просиять паче солнца» – так характеризует Кавасила будущую славу творений.[172] Как во Христе в момент преображения на Фаворе проявилось Его Божественное начало, так и в Им сотворенном должен проявиться Божественный первообраз и охватить все земное – тяжелое и ложное – состояние твари. То, что произошло с индивидуальным земным – духовным и телесным – естеством Христа, должно произойти с этим естеством в его мирской совокупности. Поэтому Восточная Церковь, как упоминалось, считает Преображение Христа на Фаворе началом всеобщего Преображения, ибо это Преображение было не просто сиянием, но событием, которое совершилось в самих глубинах естества и уже затронуло и наше бытие.