Страница 4 из 40
Имен Божиих в Священном Писании и молитвах насчитывается более двухсот, и в них выражаются свойства и совершенства Божественного Существа. Но при этом они не могут обрисовать вполне Божества, ибо Бог неописуем и свойства Его неисчислимы. А потому Сам Бог дает Себе наименование, изображающее всю жизнь Божества,– такое, где сосредотачиваются все Его наименования и через которое имя Божие становится доступным пониманию человека. Имя это есть Любовь (1 Ин. 4:8; 2 Кор. 13:11; 1 Ин. 4:7, 16). Наименование Бога этим словом выражает стремления и проявления всех свойств и совершенств Его и обрисовывает весь образ жизни Его (Кол. 3:14).
Все вышеупомянутые имена Божии суть только выражения всякого рода проявлений любви Его к человеку и человеческой жизни. Поэтому и говорится в Священном Писании, что Бог есть Любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин. 4:16). А потому любовь составляет жизнь души (см. 1 Ин. 3:14). Потому же самому кто не любит, тот не познал Бога (см. 1 Ин. 4:8), ибо любовь изливается в сердца человеческие Духом Святым (Рим. 5:5). Блаженный Августин именует Духа Святого по преимуществу Любовью [4].
Любовь в Боге столь же свободна, сколько и непременна; она есть стремление Божественной природы к проявлению своей внутренней жизни со свойствами и совершенствами ее – сила, все созидающая и все объединяющая. Любовь в Боге есть безусловное отрицание эгоизма, источник нравственного настроения и нравственной жизни; она есть возбудитель всех сил Божества, Его разума и воли к вполне согласному действию, при полнейшем спокойствии Духа, и производит в Нем ощущение полного блаженства. Самая жизнь Божества есть деятельность Духа Его, возбуждаемая любовью. Где нет любви, там нет и быть не может истинной жизни.
Как сказано выше, стремление Существа Божия к самооткровению именуется любовью и составляет жизнь Божества. Поэтому мы будем именовать Божественную жизнь жизнью любви. Божественная жизнь любви есть та область, в которой должно пребывать всякое бытие, получившее свое начало от Бога, все Им созданное. Ибо Бог есть единственный Источник жизни, и все создания Его должны проявлять в себе Божественную жизнь любви и тем содействовать Богу в Его самооткровении, т.е. быть проводниками свойств и совершенств Его в жизнь всей вселенной.
Эта нравственная обязанность лежит преимущественно на свободных разумных созданиях Божиих: Ангелах и людях. В ней заключается истинное служение Богу разумных тварей, что для них самих составляет славу и наивысшее блаженство.
Все твари, особенно разумные и свободные, должны жить единой с Богом жизнью любви, так как изначально все они оживотворены Самим Богом. Дух человеческий должен сохранять в себе стремление к самооткровению и самопреданности. В случае же ослабления стремлений духа к проявлению и развитию свойств жизни любви, в человеке, в его существовании должна была произойти катастрофа, так как в нем произошло бы нарушение закона жизни Божества, именуемого Правдой Божией.
Нарушение этого закона в человеке не могло не иметь дурных последствий для самого нарушителя, и вместо блаженства произвело в жизни его страдания и всякий беспорядок, и закончилось смертью, заканчивающей всякую деятельность духа.
Это подобно тому как нарушение правильности течения крови в естественном организме производит страдания, сокращает и даже прекращает жизнь.
Итак, Божеству присуще стремление к самооткровению, раскрытие свойств и совершенств Духа Его, т.е. нравственного образа Его, а равно проявление Своих сил и всемогущества. Результатом или последствием такого стремления Божества явились мир духовный и мир вещественный.
Силы Божественные образовали духовно естественные элементы для мира духовного и мира вещественного. Жизнь Божественной любви произвела из себя и породила личные духовные существа, живущие единой жизнью с Богом и отпечатлевающие в себе образ и подобие Творца любовью и проявлением ее в своей жизни.
Отношение между Творцом и тварями должно быть такое же, какое между солнцем и всеми существами вещественного мира, освещаемыми им и согреваемыми, сообразно свойству и восприимчивости их к свету.
Как солнце не может не светить и не отражаться в чистых предметах, так и Господь Бог не может не проявляться жизнью любви и не отражаться в существах мира, сообразно восприимчивости их и чистоте.
Солнце подает существам мира силы, свойства и образы до полного отображения себя в чистых, светлых предметах. Точно так же и Бог подает всякому разумному существу образ и свойства своей Божественной жизни до полного отображения в чистом сердце разумных тварей. А потому куда простирается Божественная жизнь любви и кем она воспринимается, в том присутствует Сам Бог. «Вообще, отношение Бога к миру и особенно к человеку должно объясняться исходя из начал Божественной любви. И со стороны человека богопознание его может быть основано и развито лишь силой любви. О любви Божественной мы знаем гораздо более, чем о прочих свойствах и совершенствах Его существа, ибо в любви выражается существо и жизнь Божества особенно широко. А потому и само Божественное Откровение есть слово любви о любви же» [5].
Как увидим далее, «сама любовь человеческая есть не только отображение, но даже проявление Божественной жизни любви в человеке. Любовь в Боге есть не действие одной только свободы, но натуральная необходимость и жизнь Его, равно как и свобода Его. Любовь есть стремление к тому, чтобы содержание существа Духа и жизнь Его получили место в жизни иных личностей и тварей.
А все это совершается не ради самолюбия, но ради самообщения для развития жизни и блаженства. В любви же сокрыто стремление и ко взаимообщению для сохранения единства жизни в мыслях и чувствах» [6]. Таковы свойства Божественной жизни любви.
[1] Так объясняют любовь психологи и философы последнего времени.
[2] Беляев. Любовь Божественная. С. 86.
[3] Саблуков. Об именах Божиих. С. 33.
[4] Блаженный Августин. Беседы о Св. Троице.
[5] Беляев. Любовь Божественная. С. 96.
[6] Там же.
БОЖЕСТВЕННАЯ СВОБОДА
Божественное Существо совершенно свободно, т.е. открыто проявляет Свои совершенства и не встречает никаких препятствий для самораскрытия и проявления свойств и сил во всей их совокупности. Божественная жизнь свободно проявляется, созидает все и вместе с тем сохраняет созидаемое в единстве жизни с собой.
Свободное, беспрепятственное стремление Божественной жизни к самооткровению и самопроявлению тождествено с волей Бога. Это стремление и воля в Боге едины, т.е. проявляют только прекрасные свойства Существа Божия и совершенства Его, или самую жизнь Его.
Хотя иногда говорят, что Бог делает, что хочет: Бог все, что захотел, сотворил (Пс. 113:11),– и будто может сотворить все, но здесь нужно разуметь, что Бог хочет лишь сокрытого в Его Существе и сродного свойствам Его, и это проявляется в Его жизни любви. Ничего чуждого свойствам Существа Божия, внешнего Ему, Он сотворить не желает и не может, ибо творчество Его и желание, или воля, суть одно и то же. Проявление жизни и свойств Божества равносильно хотению – воле Его. А нехотения в Боге быть не может. Хотение и нехотение, т.е. раздвоение воли, появилось лишь в сердце отпадших от Божественной жизни Денницы и человека, когда в них образовалась отрицательная сторона жизни. Тогда только в жизни отпадших возникла несвободная свобода, хотение и нехотение, когда опытно познали падшие добро и зло, жизнь и смерть.
Говорят, что если бы не было свободы, то не было бы любви и добродетели, не было бы и понятия о добре и зле; а это было бы причиной того, чтобы не создавать разумных существ. «В Боге свобода тождественна с необходимостью; в Нем свобода всегда тождественна сама с собою» [1]. А если так, то и в разумных тварях свобода должна быть такой, поскольку и в них проявляется та же Божественная жизнь, образ и подобие Божие. Но мы скажем, что если бы Божественное Существо не было открыто, просто (т.е. если бы Бог не открыл Самого Себя), то это было бы равносильно небытию Бога, ибо нельзя было бы познать Его. То же самое можно сказать и о духе человеческом: если бы он свободно не проявлял себя в жизни своей, то нельзя было бы познать его жизнь и свойства. Не свобода сгубила Денницу и человека, а превратное направление их стремлений и воли умом их, омрачившимся от самомнения.