Алексей Кондрашов

К середине лета я уже снова в строю этичных саентологов, но не проходит и двух недель с моего возвращения на ПИН/ПЛ, где теперь после каждой публично произнесенной цитаты Основателя принято вставать и хлопать, глядя на его портрет, украдкой сбегаю прямо из класса академии. Это оказалось даже забавно. Я вдруг понял, что было не так в моем образе – супруги имеют равные права и равное положение. Аппарат же управления саентологической церкви всегда хочет получить от отдельного прихожанина всю информацию, все деньги, все время и внимание – абсолютно все. При этом рядовой, а то и бывалый саентолог имеет лишь жалкие обрывки реальных сведений о своей религии, да и те, нередко, приукрашенные. За него постоянно решают, указывают или подсказывают, что правильно, а что нет, кощунственно защищаясь от обвинений в авторитаризме письмом Хаббарда «Целостность личности», где справедливо замечено: «Истиной для вас является то, что вы видели сами. И когда вы теряете это, вы теряете все. Что такое целостность личности? Целостность личности – это знание того, что вы знаете. То, что вы знаете, - это то что вы знаете. И мужество, достаточное для того, чтобы знать, что именно вы видели, и сказать об этом, и есть целостность личности» [6; с.85]. Как жаль, что чародейство высших руководителей обратило эти золотые слова в мертвый миф!

Разуверившись в своих способностях воспринять истину посредством обучения, я еще продолжал уповать на магию услуг правой стороны Моста и собрался на программу «Очищение». Я заучил и, размышляя, часто повторял про себя цитатку с обратной стороны обложки буклета «Решения проблем, вызванных наркотиками и лекарствами», в котором, среди прочего, рассказывалось о Программе. Эта выдержка была мне очень близка, потому что сильно резонировала с теми ожиданиями, которые после самой первой моей победы на дианетическом семинаре я мечтал сделать реальностью, доверившись новой науке о душевном здоровье. Там говорилось: «Наркотики крадут у жизни ее ощущения и радости, которые в любом случае являются той единственной причиной, по которой мы вообще живем» [35; обложка, оборотная сторона]. Я безумно хотел вернуть эти «ощущения и радости», вкусить, наконец, эти ежеминутно воспеваемые достижения, и мне было все равно, с чем бороться - с инграммами в разуме, отложениями токсинов в теле или с чем-то, где-то еще.

Достать 12000 рублей сразу я не мог, поэтому Игорь – мой новый регистратор - предложил «очень хороший вариант» - частичные накопительные взносы. Ежемесячно мы созванивались, и я приезжал в Центр с четвертью своей получки. Примерно за год нужная сумма была собрана… однако на Программу меня не пустили. Вернее, сказали, что на «пьюрифе» меня, как раз, очень ждут, и даже заранее взяли потрясающую расписку о том, что в случае неожиданной смерти я не буду предъявлять никому никаких претензий, только вот перед очистительным марафоном должен буду пройти «Исповедь ОХС». Так называлась одна из процедур, обычно проводящаяся саентологическим преклирам гораздо выше на Мосту. Подобно «П-и-О», относилась она, скорее, к этике, нежели к процессингу. Человек раскрывал на ней глубоко сидящие оверты и висхолды (якобы, не осознававшиеся без помощи одитора), в отношении которых писались этические доклады. В соответствии с ними назначались низкие состояния и составлялись проекты их исправления, которые затем следовало самостоятельно осуществлять, искупая свои грехи. Прохождение первой части, где ведется работа с Е-метром, как и время одитинга, оценивалось блоками. После ряда интервью, главный К/С определила их минимальное(!) количество, которое в денежном выражении выливалось почти в четверть миллиона рублей!!! Тогда внутри меня что-то переломилось.

Был ли я настолько шокирован суммой или возмущен несправедливостью кейс супервайзера? Хотя стоимость услуги действительно была умопомрачительной, и решение о прохождении мною Исповеди ОХС сопровождалось некоторыми странностями - пожалуй, нет. Точнее, все это не было главным. Просто вынесенный вердикт стал некой критической точкой, поводом и, в то же время, впервые появившейся возможностью разобраться в своем отношении к Дианетике и Саентологии, когда терять было уже нечего (получать любые другие услуги мне опять запретили).

В сердцах я захотел забрать свой взнос за «Очищение», вполне осознавая, что потребовав его обратно, уйду навсегда. Но даже дерзнув обменять «полную свободу» на маммону, оказалось, что деньги, во всяком случае, их большее количество, я забрать не смогу – отозвать можно было только то, что внесено не позднее трёх месяцев со дня подачи соответствующего заявления. В моем случае все сроки уже почти прошли – с одной стороны из-за постепенности оплаты, с другой – из-за волокиты уже после последнего взноса (долгие интервью, ожидания решений, вынесенных в связи с ними, медицинский осмотр, сбор справок… ). Тогда я попытался добиться перевода средств на книжный счет, чтобы получить хотя бы литературу или лекции, которые можно будет как-нибудь полистать или послушать на досуге. Мне посоветовали написать по этому поводу ЗРС в бухгалтерию, что я сразу же и сделал (был конец лета). Только в ноябре мне сообщили, что оно одобрено, и я скоро смогу приехать за книгами на часть из моих денег (примерно на две с половиной тысячи из двенадцати!). Когда набираются эти строки, на дворе апрель, но даже то немногое, что было обещано, я пока получить не могу…

ГЛАВА 4

Нерелигиозная

Через несколько месяцев после казуса с программой «Очищение» мой путь в Церкви Саентологии подошел к своему неизбежному и бесповоротному концу. В принципе, тут можно было бы поставить точку, однако, вся эта история была бы неполной без упоминания некоторых событий, не вписавшихся в текст предыдущих трех глав. Не вписавшихся потому, что собственно религии они касаются лишь отчасти и даже именуются саентологами «нерелигиозной деятельностью». О некоторых из ее проявлений здесь и пойдёт речь.

Часть первая: отдел по официальным вопросам (20 отдел).

Об Офисе по официальным вопросам, как его именовал прикрепленный к двери листочек, я узнал еще в то время, когда ВНС-ил на «Центр знаменитостей». С проводимой им деятельностью познакомился еще раньше – учась в 10-м классе школы «Духовного преображения». Мы шли с занятий – я и моя одноклашка – Ксюша Кунавина. Она была очень заводной и прикольной, умудрилась перепрыгнуть два класса, играла на фортепиано, писала стихи, и, признаюсь, не оставила меня равнодушным. Школа находилась в пяти минутах от станции «Лиговский проспект», где неподалеку располагался неизвестный мне тогда Саентологический центр. Зайдя в подземный переход, мы наткнулись на двух молодых людей с большим деревянным мольбертом, которые просили поучаствовать в акции «Скажи наркотикам «Нет»». Для этого требовалось добавить свои подписи на прикрепленный ватман, уже исчерканный разноцветными фломастерами. Ксюшка первой вызвалась совершить акт доброй воли, и мы дружно принялись рисовать свои автографы.

Прошло два с половиной года. Был «День борьбы с наркоманией» - 26 июня. Я вышел после группового одитинга из арки Лиговского 33, сделал пару шагов в сторону метро, но меня тут же тормознул крепенький боевой мужичонка. Подойдя почти вплотную, он твердо и коротко спросил: «Вы против наркотиков?». В его интонации звучали какие-то нотки, от которых у меня создалось чувство некоторой виноватости, и даже ощущение, что меня в чем-то подозревают. «Да. Разумеется, против», - ответил я. «Тогда подпишитесь», - словно требуя доказательств, продолжил мужчина и, хитро щурясь, указал на узнаваемый мольберт с ватманом. Уже закрывая маркер, я поделился, что несколько лет назад вносил подобную лепту, на что сразу же последовало предложение узнать о других мероприятиях, проводящихся Саентологическим центром вне религиозной деятельности. Я заинтересовался. Мы поднялись на третий этаж в одно из помещений, которое называлось «Офис по официальным вопросам». Рассказ о социально-полезных проектах в миру свелся к мимолетной остановке у стенгазеты с фотографиями улыбающихся саентологов, после чего мужчина представил мою персону, как добровольца, своей начальнице – Галине Фроловой, и, уже вдвоем, они принялись урезонивать меня на участие в благих деяниях.