Страница 31 из 43
- "Катенька, если бы ты знала, какой чудесный человек Арт"
- Ну-ну, что же вы замолчали?
Ермолова перевела растерянный взгляд с листка бумаги на Арсения, потом опять на письмо.
- " какой чудесный человек Артемий Покровский"?
- По-моему, в письме нет знака вопроса Бр-р, кажется я замерз.
- Арсений Васильевич
- Пойдемте, я провожу вас, если вы не возражаете.
- Арсений Васильевич, простите меня, пожалуйста.
- Да ладно вам, - неожиданно засмущался Покровский. За все время своего недолго общения с Еленой у него сложился определенный образ, прямо скажем, не очень для него симпатичный, несмотря на внешнюю привлекательность этой женщины. И вдруг нескольких секунд хватило, чтобы забылись и ее резкость, насмешки и даже прямая грубость. Покровский собирался сказать что-то типа: "Зато вы теперь понимаете, как важны в нашей жизни мелочи?", но посмотрев на Елену, промолчал. Она же встала, как-то по-детски шмыгнула носом, а затем спросила:
- Скажите, а как вы относитесь к шарлотке?
Глава 31
Минут десять они шли молча. Каждый думал о своем. Первым заговорил Покровский.
- Как вам живется в Энске? Не скучно?
- Вы спросили потому, что это вам действительно интересно, или чтобы прервать затянувшееся молчание?
- Считайте, что и то и другое.
- Нет, нам не скучно, тем более, что Наташа сама выбрала этот город. Мы взяли и поехали.
- Прямо вот так взяли - и поехали?
- Да, вот так взяли и поехали. С неделю пожили на квартире, потом купили дом. Точнее, его часть, дом, как вы видели, очень большой.
И вдруг Елена улыбнулась:
- Чем не персонажи для нового романа? Странная девочка, ее сумасшедшая то ли тетка, то ли мать. Я не права?
- Не правы. Никогда не рассматривал встречавшихся на жизненном пути людей, как материал для книг. На самом деле все сложнее
- Мне интересно, говорите.
- Они потом приходят на страницы сами, не спрашиваясь меня. Я могу много чего насочинить, приукрасить, но в чем-то главном солгать
- Не умеете?
- Даже не так. Что-то не дает.
- Что-то или Кто-то?
Покровский остановился.
- Простите, но у меня нет ответа на ваш вопрос.
- А вы зря извиняетесь. Я даже рада. А то у меня поначалу сложилось впечатление, что вы знаете ответы на все вопросы.
- Это не так, уверяю вас. Да и вообще по жизни мне ближе позиция Сократа.
- Я знаю, что ничего не знаю?
- Да.
Они пошли дальше.
- Арсений Васильевич
- Я слушаю вас.
- Сегодня вы будете общаться с Наташей Вы человек гордый
- Я?
- Не спорьте, гордый. Я тоже. Поэтому нам так непросто друг с другом.
- К тому же мы однополярные.
- Мы?
- Не спорьте, однополярные. Оба с северного полушария.
- Все бы вам шутить Наташа очень своеобразный человек. Доброты необыкновенной.
- Вы меня начинаете напрягать. Слышали историю, как одного человека подготавливали к смерти его близкого родственника? В результате он сам помер, так и не узнав ничего.
- Не перебивайте. Это очень важно. Наташа удивительно в этом мире говорят: прямолинейна. Но это другое. Она никогда не лукавит и говорит то, что думает. Причем, говорит подчас удивительные вещи. К ней даже приходят посторонние люди за советом, я стараюсь не пускать, но, тем не менее приходят.
- Я, кажется, понимаю вас. Вы думаете, у Наташи какой-нибудь дар?
Елена только пожала плечами:
- "Какой-нибудь" это звучит
- Согласен, не очень. Скажите по-другому.
- У нее дар. Она "видит" людей. Представьте себе такую ситуацию. Стоят две женщины. Несли тяжелые сумки с рынка и остановились возле нашей калитки. А Наташа неподалеку на скамеечке сидит. Одна женщина другой говорит: "Ох, совсем печень замучила! Чего только не пила, не помогает". Вторая ей вторит: "И я хвораю. Ноги никакущие стали. Еле ковыляю". Вот так жалуются одна другой, а моя не выдержала и говорит: "Все правильно. И будут болеть". Сама покраснела, тетушки на нее удивленно смотрят, мол, что она такое говорит, а Наташа им дальше выдает: "Печень болит, потому что вы к причастию ходите, вам Господь все прощает, священник от Его имени грехи отпускает, а вы одному человеку обиды простить не можете. Столько лет в себе это носите, вот ваша печень и приняла злопамятность вашу на себя".
- Так и сказала?
- Да. Самое главное, женщина та спорить не стала, только сумки выронила. А вторая к забору подбежала: "Доченька, а про мои ножки скажи?" Наташа и ей выдала: "Потому болят, что ходите по городу и рассказываете, какая у вас невестка плохая. Только ведь не вам с ней жить. Не злословьте и пройдет боль". Ну, и что на это скажете, Арсений Васильевич.
- Интересно. Но, мне кажется, вы и сами к этому отчасти относитесь, как к чудачеству.
- Вот именно отчасти. С одной стороны вся ее жизнь у меня перед глазами, с первых часов до сегодняшнего дня. С другой
- Что же вы замолчали?
- Это началось после последнего Ну, не смотрите на меня так! Не хотела я о болезни Наташи вам говорить.
- Почему?
А если, узнав, будете к дочке по-другому относиться? Она совершенно не выносит жалости. Кстати, вспомнила. Готовьтесь к выволочке. Помните, в вашей книге герой о "Мастере и Маргарите" рассуждает?
- Мне ли не помнить. Наташе показалось, что я ругаю Булгакова?
- Наоборот, по ее мнению, вы
Женщина не договорила. Они подошли к знакомому дому, где у калитки, ведущей на половину, где жили Елена и Наташа, их встретил Тихон.
- Ура! Пришли.
- Ты нас встречаешь, друг Тихон? спросил мальчика Покровский.
- Очень шарлотку хочется. Все готово, а вас нет.
Он подошел к мужчине и женщине, и, не спрашиваясь, взяв обоих за руки, повел их в дом. Елена и Арсений переглянулись.
- Идемте скорей. Меня, между прочим, там комет-гель ждет.
- Что тебя ждет? переспросила Елена.
- Комет-гель. Специально для меня тетя Галя сделала.
- Я, кажется, догадалась, - улыбнулся Покровский, - друг Тихон имеет в виду гоголь-моголь.
- А я как сказал?
Глава 32
К удивлению Покровского, кроме шарлотки и гоголя-моголя, на столе он увидел еще очень много чего необычного. Галина, Ирина, мама Тихона, и Наташа с гордостью поглядывали на пришедших. В дальнем углу сидел молодой лысоватый человек. Как догадался Арсений, это был Михаил, муж Ирины.
- Нам заявили, - сказала Ирина, показывая в сторону Наташи, что вы вернетесь вдвоем и
- И будет великое перемирие. Нет, будет мир. Наташа подошла сначала к Елене, обняла ее, потом протянула руку Покровскому. Тот очень осторожно пожал ее.
- Не бойтесь, жмите сильнее.
- Какой мир? Елена была явно растеряна. Я думала мы тихо, спокойно
- Так, не командуй, - вступила в разговор Галина, - это наше общее решение. Собрались мы в складчину, повод и впрямь замечательный.
- Какой повод?
- А разве это не повод два человека нашли в себе силы понять друг друга?
- Галина, прости, но ты как-то стала слишком уж высокопарно выражаться. Знакомство с некоторыми писателями идет тебе не на пользу.
- Говори, говори, а то ты была бы не ты.
- Но ведь вы пришли вдвоем, Лена?
- Да, Наташа, но
- Все, хватит, - поднялся Михаил, - суеты-то сколько. Тихон, мы мужчины?
- Да.
- Тогда командуй.
- "Все к столу!" - отдал приказ мальчуган.
Случайно или нет, но Елена и Арсений оказались за столом рядом. Пару раз он совершенно случайно касался ее, и всякий раз молодая женщина вздрагивала.
- Похоже, вы были правы, - смущенно улыбнулась она, - однополярные. Плюс на плюс.
- А вам идет смущение, - невпопад брякнул Покровский. И неожиданно засмущался сам.
Он было попросил Галину прочитать свои стихи, но она отказалась:
- Нет
- Настроения? подсказал Михаил.
- Настроение не причем. Мне нужно войти в определенную волну. Сегодня этого не получится.
И Галина рассказала о последних новостях в редакции. К ее удивлению, Покровский отнесся к этому не просто спокойно, а, как показалось, даже легкомысленно.
- А что, собственно произошло? По закону о печати, Абакумов ваш имеет право написать в ту же газету опровержение.
- Так все написано правильно. Нечем ему крыть.
- Вот и я об этом. В суд обращаться себе дороже. А только там он может узнать фамилию написавшего. Не думаю, что ребята из областной газеты сдадут Орлова.
- Арсений, а откуда
- Галина Аркадьевна, помилуйте, я столько лет в журналистике. То же еще? Князев?
- Уже смешно.
- Ремизов?
- Еще смешнее.
- Женщин ваших исключаем.
- Пожалуй, да. Хорошо, давайте начистоту до конца. Владимир Олегович признался мне вчера, что это он автор статьи в "Рубеже". Выдавать на летучке себя Орлов не стал, но тогда же и ваша фамилия прозвучала, и вот, как настоящий российский интеллигент
- Галина Аркадьевна, он боится за меня?
- Владимир Олегович не хочет, чтобы из-за него пострадали вы.
- Так я же не писал статью! Мне известно больше о прошлом Энска, нежели о его настоящем. Хотя это же идея.
В глазах Покровского мелькнули озорные искорки.
- Что вы задумали, Арсений Васильевич? Галина Аркадьевна растерялась окончательно. Ей казалось, после рассказа о случившемся в редакции, здесь начнется серьезный разговор, в результате которого будет найдено единственно верное решение. Завтра она сообщит о нем Владимиру, Владимиру Олеговичу, а тут