Страница 19 из 100
После всего пережитого нами, кажется, как огня должны были бы мы бояться этого лже-либерализма, под личиной которого всегда скрывается самое разнузданное безчиние, приводящее в конечном результате к развалу и анархии. Но, несмотря на то, что все мы видели, к чему привела нас та «свобода», о которой так кричали у нас в предреволюционные годы, это ложное понятие о свободе до сих пор еще вполне не изжито и держит у себя в плену умы и сердца многих наших самых благонамеренных отечестволюбцев. Все это, конечно, – от недостатка понимания того, что является истинной свободой в действительном, евангельском значении этого слова. Христианин, руководясь словами Самого Христа-Спасителя (Иоан. 18: 31-36), видит свободу в освобождении себя от рабства греху, а лже-либерал – в свободе грешить. Как видно, понимания эти диаметрально противоположные, и нам никогда не понять друг друга. Наглядно уяснить эту громадную разницу и понять всю вопиющую неправоту лже-либералов можно отчасти следующим жизненным примером: мать останавливает и даже больно шлепает своего ребенка, когда он, не слушая ее, упрямо тянется к огню, не зная, что он обожжется. С точки зрения лже-либералов, такой поступок матери должен расцениваться, как предосудительное «стеснение свободы», «угнетение личности».
А с точки зрения христианской, и это и подобные этому явления суть только согласные с доводами разума и совести проявления любви к ближнему.
Так, один из великих наших отечественных подвижников благочестия святитель Феофан, Вышенский Затворник, сам кротчайший и любвеобильнейший, еще в 60-ых годах прошлого столетия предсказавший ужасы кровавой революции, как возмездие России за все более и более распространявшееся неверие и нечестие, предлагал крайние меры – объявить неверие государственным преступлением и запретить распространение материалистических воззрений под страхом смерти. Сделал он это, конечно, потому, что видел тогда в этом единственное средство спасти Россию от неизбежной гибели. Мы далеки от того, чтобы такую крайнюю меру рекомендовать ввести в кодекс законов возстановленного Российского Государства. Но мы не смеем забывать, что все предсказанное святителем Феофаном, приснопамятным о. Иоанном Кронштадтским и другими, подобными им духоносными мужами, полностью сбылось и что Россия, именно по вине безбожников, потеряла 50 миллионов своих сынов и уже 37 лет купается в слезах и крови.
Поэтому в программе будущего устройства России лучше совсем не упоминать о безбожниках, как о людях, в силу самого своего безбожия, грозящих благополучию человеческого общества, чем заранее провозглашать, как мы читаем это в известной газете «Наша Страна» за №254 («К чему мы зовем» пункт 3), что в будущей России «каждый подданный российского монарха имеет право избирать отвечающую его совести религию и даже объявить себя атеистом». Христианин может только терпеть безбожье, всячески стремясь вразумить безбожника и обратить его к вере, но никак не узаконивать безбожие. Равным образом, и столь модное в последнее время положение о так называемой «свободе совести» и равноправии всех вероисповеданий, в таком виде, как оно теперь постоянно трактуется, совершенно неприемлемо для христианина. Мы, православные христиане, отнюдь никого не хотим угнетать и насиловать, но, зная Чистую Неповрежденную Божественную Истину, уже в силу этого, никак не можем одинаково относиться, как к этой, исповедуемой нами Истине, так и ко всем безчисленным человеческим заблуждениям, отступлениям от этой Истины. Совершенно напрасны и глубоко неосновательны все могущие быть нам упреки в какой-то нетерпимости к «инакомыслящим».
Русский человек, глубоко преданный своей Православной Вере, тем не менее всегда отличался самой широкой веротерпимостью, но эта веротерпимость совсем не то, что хотят видеть в будущей России лже-либералы. Вот как мудро формулирует суть ее тот же великий наставник нашей Российской Церкви, о котором мы выше говорили.
«Истинная веротерпимость искренно любит и благоговейно чтит единую св. Веру свою, ревнует о чистоте и славе ея, радуется возвышению ея; но при этом дает место близ нея и другим верам, не потому что считаете их равночестными и спасительными, а по снисхождению к немощам заблуждающихся. Она не теснит, не гонит, не преследует; но вместе с тем не упускает случая с любовью указывать заблуждение и предлагать свободному убеждению и совести выбор лучшего». (Слова на праздничные дни Еп. Феофана стр. 82). «Такая только терпимость и уместна в нашем Отечестве» – можем мы повторить и теперь вместе со святителем Феофаном (там же). Всякая другая «веротерпимость», по его словам, «обнаруживает или неверие, или отсутствие всякого убеждения и пахнет мертвым безразличием к вере (индифферентизмом). То и другое – пагуба для благочестивой жизни народа», и, конечно, неизбежно приведет к новой катастрофе.
Такой же пагубой являются и попытки навязать Церкви «демократическое» начало, с «предоставлением приходам права отвода недостойных пастырей» и «обезпечением низового духовенства от административного произвола высших иерархов», о чем мы читаем дальше в той же программе, предлагаемой «Нашей Страной» (пункт 5 (г). Идея демократии совершенно чужда христианству и ничего общего не имеет с соборностью, лежащей в основе Церкви, с которой ее иногда смешивают, по неведению или злонамеренно. Церковью управляет не народ, а Сам Господь через поставленных Духом Святым законных пастырей. Решающее значение в Церкви имеет не «большинство голосов», а стояние в Истине. Единственным руководством правильного устроения и течения церковной жизни являются отнюдь не «воля народа» и мнение большинства, а лишь вдохновленные Духом Божиим каноны Церкви. Всякая попытка игнорировать каноны или, тем более, поступать вопреки их требованиям, есть уже подкоп под Церковь. Всякий отвергающий каноны колеблет самые основы Церкви, а потому и на верующих мiрянах лежит долг и право отстаивать каноны Церкви, когда они злонамеренно попираются. Так сам церковный народ отстоял православно-каноническое начало в Русской Церкви от «живцов» и «обновленцев», результатом чего был полный провал этих модернистических течений, грозивших подорвать Св. Православие.
Борьба за чистоту веры и за каноническое устройство Церкви является священным долгом не только церковной иерархии, но и рядовых верующих мiрян, знающих свою веру и каноны церковные и ревнующих о церковной Истине, ибо у нас, по учению Восточных Патриархов (см. Послание 1848 г.) «хранителем 6логочестия является самое тело Церкви, то есть самый народ». Но это ничего общего не имеет с тем «демократическим» произволом и хозяйничанием мiрян в Церкви, которое стремятся ввести в церковную жизнь в наше время лже-либералы и всякого рода реформаторы-модернисты, для коих Церковь не более, как одна из многих чисто-человеческих организаций.
Непонятен выпад против монастырей в этой программе. Когда были или хотя бы пытались стать у нас монастыри «торгово-промышленными или сельскохозяйственными предприятиями?» Запретить же монастырям жить трудами рук своих, занимаясь сельским хозяйством или иными доходными предприятиями, обезпечивающими их существование, благотворительную и просветительную деятельность, это именно как раз и значило бы – воспрепятствовать им быть «разсадником религиозного подвижничества и общественно-моральными центрами», как того хочет составитель программы. Ведь самые строгие подвижники христианской древности, отцы и основоположники иноческой жизни изыскивали себе средства на пропитание и на благотворение нуждающимся тем, что плели корзины и циновки и продавали их на торгу.
Последний пункт разсматриваемой нами программы уже совершенно откровенно хочет видеть в Русской Православной Церкви чисто-земную организацию, которой предназначается в будущей России чисто-служебная роль: Она должна служить народу.
Увы! не только составитель этой программы, напечатанной в газете «Наша Страна», но и многие другие «возстановители» России – политические и национально-общественные деятели держатся такого же образа мыслей: Православие для них ценно не само по себе, как единственная чистая, безпримесная Божественная Истина, ведущая исповедников своих к вечному спасению, вечной жизни, а ценно лишь постольку, поскольку оно является «национальной религией» русского народа.