Страница 85 из 95
Все это ни к чему!
Никакие внешние меры, никакие «реформы» не помогут, не спасут человечество от страшной гибели, которая так явно и очевидно на него надвигается, особенно со времени крушения нашей Православной России.
Переделайте на новый лад душу человека, отступившего от Бога, от Христа, от Церкви, от возвышенного закона евангельского, – вложите ему в сердце любовь, чтобы она стала основным двигателем его жизни!
Только в этом и единственно в этом – наше спасение!
Именно об этом и учит нас так трогательно и убедительно «Апостол Любви» св. Иоанн Богослов, как в своем чудном «духовном» Евангелии, где он один из всех евангелистов излагает наиболее возвышенные слова Христовы о любви, так и в своих трех соборных посланиях. Истинная любовь, по изложенному им учению, есть только та, которая духовно соединяет человека с Богом и духовно же объединяет людей между собой во Имя Божие.
«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, якоже возлюбих вы, да и вы любите себе (друг друга)!» – приводит он слова Христовы, сказанные на Тайной Вечери: «о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин.13,34-35).
«Аще любите Мя, заповеди Мои соблюдите!» (Ин.14,15).
«Имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя: а любяй Мя возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его и явлюся ему Сам» (Ин.14,21).
«Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, якоже возлюбих вы: больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Ин.15,12-13).
«Cиe заповедую вам, да любите друг друга» (Ин.15,17).
«И сказах им Имя Твое», – так молился Господь Иисус Христос в своей первосвященнической молитве Богу Отцу: «и скажу, да любы, еюже Мя еси возлюбил, в них будет, и Аз в них» (Ин.17,26).
Bсе эти замечательные речи Господа Иисуса Христа о любви, так сильно и ярко выраженные, мы находим только в четвертом Евангелии возлюбленного ученика Христова.
Замечательны и его собственные наставления о любви в его соборных посланиях.
«Бог есть Любовь», – так учит св. Иоанн: «в том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга» (1 Ин.4,10-11).
«Кто говорит: я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец» (1 Ин.4,20).
«Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою, и мы должны полагать души свои за братьев» (1 Ин.3,16).
Возлюбленный ученик Христов, его наперсник, девственник и Апостол Любви, св. Иоанн Богослов удостоился особой чести: ему, как девственнику, Господь, вися на кресте, поручил Пресвятую Деву – Матерь Свою, сказав Ей: «Жено, се сын Твой», а ему: «Се Мати твоя. И от того часа поят ю ученик во своя си» (Ин.19,26-27).
И вся дальнейшая судьба его была совершенно отлична от судьбы других Апостолов Христовых. В то время как все они окончили свою земную жизнь мученическою смертью за Христа, св. Иоанн Богослов пережил их всех, дожив до глубокой старости, и умер единственный из Апостолов, своей естественной, но притом весьма загадочной смертью. Если только умер?... Древнее предание говорит, что тела его, через несколько дней после погребения, не оказалось в могиле, и что он живет и будет жить до Второго Пришествия Христова, что он при всех, в лицо, обличит явившегося антихриста. Это верование отчасти запечатлено и в наших церковных песнопениях.
Каков же главный завет, который оставил нам этот возлюбленный ученик Христов?
В последние годы своей жизни он от старости уже не мог ходить сам. Ученики на руках приносили его в собрание христиан, и изможденный годами старец, с трудом поднимая для благословения свои трепещущие руки, повторял все время одни и те же слова: «Детки! любите друг друга!» Однажды ученики спросили Апостола: «Учитель! почему ты повторяешь нам все одни и те же слова?» А благостный старец отвечал им: «Это – главная заповедь Господня. Кто ее исполнит, тот весь закон Христов исполнит».
Как много и в нынешнее время мы слышим красивых слов о любви, но, по большей части, о любви без Христа, или от тех людей, которые только в своих корыстных видах упоминают Имя Христа, не веруя в Него и не любя Его по-настоящему, но все это – только одни пустые слова, которые не могут спасти погибающий мир. Для нас же, если мы истинные христиане, нет другого пути, как твердо помнить и в жизни своей стараться проводить великий завет, оставленный нам величайшим наперсником Христовым и Апостолом Любви св. Иоанном Богословом:
«Дети мои! станем любить друг друга не словом или языком, но делом и истиною» (1 Ин.3,18). Аминь.
Надгробное слово Архиепископа Аверкия при отпевании Архидиакона Пимена.
Считаю своим святым долгом особо почтить память нашего дорогого собрата Архидиакона Пимена, с которым мы прослужили вместе без малого 23 года, как здесь в монастыре, так и по приходам обширной Восточно-Американской епархии и даже за ее пределами.
Кончина Архидиакона Пимена –это незаменимая утрата! Обыкновенно говорят, что незаменимых утрат и незаменимых людей нет, но это не всегда и не вполне справедливо. В данном случае у нас чрезвычайно трудно будет найти кого-нибудь, кто бы мог полностью заменить о. Пимена во всех его многообразных трудах и послушаниях.
Он был, прежде всего, на редкость молитвенно и благоговейно настроенным Архидиаконом, как подобает настоящему монаху, и служил необыкновенно ревностно и усердно. Весьма часто диакона, а особенно в сане Протодиакона и Архидиакона, как это нередко можно было наблюдать в России перед революцией, любили бравировать своими возгласами, своей походкой, своими манерами и служили артистически – театрально, рисуясь перед молящимися. Этого совершенно не было у нашего покойного Архидиакона Пимена. Он служил всегда глубоко молитвенно и сосредоточенно-благоговейно, что всегда ощущали молящиеся и за это уважали и любили его. Как Архидиакон, он заботливо и с усердием следил за порядком в алтаре, особенно во время торжественного apxиерейского Богослужения, чтобы не было никакого замешательства и все совершалось бы «благообразно и по чину».
Вообще дисциплинированность его и добросовестность в исполнении всего, что связано с совершением Богослужения, его необыкновенная исполнительность и старательность были образцовыми. Правда, иногда он и сам допускал некоторые ошибки, например при чтении Евангелия, но кто никогда не ошибается. Зато как страдал он от этого и как искренно каялся! Придет, бывало, ко мне в келлию после Богослужения и земно кланяется мне в ноги, прося прощения за допущенную погрешность.
Замечательная и заслуживает самой высокой похвалы его твердая, совершенно безкомпромиссная идеологическая установка. Живя в Советском Союзе и будучи еще мирским человеком, о. Пимен принадлежал к так называемой «Катакомбной Церкви», которая не соглашалась идти ни на какой, даже самый малейший компромисс с безбожной коммунистической властью, поработившей нашу несчастную Родину, а тем более не допускала противоестественного союза с безбожниками и возможности стать их послушным орудием, на что пошла официальная церковь. К сожалению, здесь заграницей, в нашей эмиграции, встречаются люди, даже духовного звания и порою в высоком сане, которые с каким-то ожесточенным раздражением отвергают самое существование Катакомбной Церкви. Но вот о. Пимен разсказывал нам целый ряд поучительных эпизодов из жизни этой Церкви и, таким образом, был для нас живым свидетелем действительности ее существования.
И до самого последнего дня своей жизни наш о. Пимен оставался полностью верен своим твердым убеждениям и взгляду на все происходящее в мире: он считал, что всякий истинный христианин в наше время может принадлежать только к Русской Зарубежной Церкви заграницей или к Катакомбной Церкви в нашей порабощенной безбожниками Poccии.
Что касается чисто-практической стороны его жизни и деятельности у нас в монастыре, то трудно даже теперь представить, как мы будем обходиться без о. Пимена! Ведь он был у нас, как принято выражаться, в полном смысле слова «Мастер на все руки». Что ни случилось бы в монастыри, мы все привыкли обращаться за помощью к о. Пимену: нужно ли что-нибудь починить, или исправить, или сделать совсем заново – на все это удивительно был способен наш о. Пимен, выручая в трудную минуту каждого и спасая положение. И делал он это все чрезвычайно старательно и добросовестно, с большим усердием и со всей возможной тщательностью, можно сказать почти идеально. Всевозможных просьб всегда поступало к нему такое огромное количество, что он, конечно, не мог все их сразу исполнить, и некоторые на него за это обижались, но ведь иначе ему пришлось бы трудиться буквально день и ночь, что он иногда и делал сверх сил. А здоровья он был очень слабого, весьма болезненный, худенький, часто изнемогавший от трудов и своих многообразных немощей. Он часто заболевал, но и тогда не оставлял своих необходимых послушаний: вставал с постели и шел фальцовать наши издания или поправить отопление, спускаясь в подвал, где он постоянно простужался и вылезал оттуда весь вымазанный сажей.