Страница 6 из 121
Вся последняя седмица пред наступлением Великого поста, называемая "сырной", или "масляницей", постепенно вводит нас в спасительные настроения близ грядущих дней великопостного подвига. Поэтому глубоко противны христианскому духу те отвратительные мiрские обычаи, которые, как печальное наследие мрачных времен язычества, связались с этой седмицей: всякие разнузданные увеселения и развлечения, скоморошества, балы-маскарады, объядение и пьянство.
Сколь неуместны в эти дни такие забавы и несдержанное чревонеистовство и пьянство, видно уже из того, что в сырную субботу св. Церковь празднует память "всех святых в постничестве просиявших", а в воскресение за ней — воспоминается скорбное событие изгнания Адамова из рая, которое явилось следствием невоздержания.
В последний (четвертый) перед началом Великого поста воскресный день, называемый Неделей Сыропустной, потому что в этот день бывает "сыра отпуст", или прекращение ядения сыра, св. Церковь в своих песнопениях скорбно вспоминает изгнание наших прародителей из рая и, вместе с тем, наглядно объясняет, чего ради, собственно, обязателен для нас подвига постный.
Многие из нас, грешных, немощных людей, слыша призыв Церкви к покаянию, исправлению жизни, борьбы с грехом, и искоренению дурных навыков — страстей, в минуты упадка духовных сил и мрачного раздумья начинают предаваться сомнениям: "А и в самом деле — нужно ли бороться с грехом? нужно ли подавлять в себе так называемые страсти? Быть может, то, что называют грехом, естественно для нас, быть может, страсти законны, свойственны нашей человеческой природе, и бороться с ними — значит идти против природы, то есть творить дело противоестественное, а потому незаконное и вредное?"
Лже-наука и лукавое житейское мудрование тотчас же предлагают свои услуги, чтобы укрепить такого колеблющегося человека в его сомнениях, и торжественно провозглашают все страсти и порочные наклонности человека природными свойствами человеческого естества. Совесть усыпляется, и человеком овладевает греховный сон, забвение, нерадение и окамененное нечувствие.
Для того, чтобы предупредить это греховное усыпление, предостеречь от него и объяснить нам, что нынешнее наше порочное состояние не естественно для нас, а явилось следствием грехопадения наших прародителей чрез непослушание их воле Божией, св. Церковь в последний воскресный день перед наступлением поста вспоминает первоначальное райское блаженство первых людей и образно живописует великую скорбь, пережитую ими после изгнания их из рая. Трогательные песнопения этого дня, изображающие плач Адама, скорбный вопль его, многократно повторяемый: "Милостиве, помилуй мя падшаго!" только совершенно безчувственную душу могут не растрогать. Они убеждают нас в том, что мы — падшее творение Божие, что мы лишились великого дара Богообщения и райской сладости чрез непослушание нашему любящему Отцу-Богу, а так как падение наше в лице Адама и Евы произошло чрез невоздержание, выразившееся во вкушении запретного плода, то и возстановление наше может произойти только чрез добровольное принятие на себя подвига воздержания — подвига постного.
Изображая картину райского блаженства первых людей и их бедственное состояние после грехопадения, Церковь тем самым хочет возбудить в нас спасительную скорбь об утраченном блаженстве и ревность — подвизаться для возвращения оного. "Помяни, откуда ниспал еси", как бы так говорит она нам: "и покайся, и прежняя дела сотвори" (Апок. 2, 5).
"Поминай первобытное блаженство первозданных", поучает в этот день великий наш святитель Феофан, Вышенский Затворник: "великое и неописанное, потерянное через падение, и тем раздражай в себе ревность и заботу к востанию и возвращению себе потерянного. Так, больной, вспоминая о приятном состоянии здоровья, усерднее желает выздоровления; пленный, помня отраду свободы, ищет освобождения; обедневший, помня покой довольства, всякие употребляет способы к тому, чтобы снова обогатиться. Думаю, что не было бы ни одного безпечного и нерадивого о своем спасении, еслибы не оскудевала память: "как хорошо было до падения и как худо стало по падении" ("В неделю Сыропустную" из слова Еп. Феофана "О покаянии").
Мы — больны, духовно больны самой злейшей болезнью — грехом. Вот Церковь и назначает нам спасительный для нас курс лечения — Велики пост!
В этот же день — неделю Сыропустную — на умилительной вечерне Церковь взывает к нам: "Постное время светло начнем!", и для полного умиротворения совести установила обычай, чтобы все верующие, вступая в дни постного подвига, когда мы будем испрашивать у Бога прощения наших грехов, сами испрашивали бы друг у друга прощения.
Так, исподволь, мало-помалу, как заботливая Мать, св. Церковь заблаговременно подготовляет нас к достодолжной встрече и провождению великих и спасительных дней св. Четыредесятницы. Наше дело — со всем вниманием отнестись к богомудрым наставлениям Матери нашей, впитать их в себя, чтобы они стали как бы нашей плотью и кровью: тогда незаметно для нас самих преобразится и оцерковится вся наша жизнь, и мы станем другими людьми, а искренняя сердечная исповедь Великим Постом, предваренная усердным говением и завершенная причащением Св. Христовых Таин, обновит и возродит наши души.
С обновленной душой и чистой совестью светло и радостно встретим мы и отпразднуем светлый праздник Воскресения Христова, а поступая так из года в год, в течение всей своей жизни, сподобимся, наконец, даст Бог, вкусить вечной Пасхи "в невечернем дни Царствия Христова" (9-я песня канона Пасхи), где не будет уже никакой печали ни воздыхания, а одна только радость, неизглаголанная и безконечная, и неизреченная сладость "зрящих Лица Божия доброту неизреченную" (Утренняя молитва 5-я).
Этого мы непременно сподобимся, если не будем преступно пренебрегать постом, но будем законно подвизаться, следуя во всем указаниям и наставлениям чадолюбивой Матери нашей, Святой Церкви.
“Помышляю день страшный…”
«Помышляю день страшный и плачуся
деяний моих лукавых; како
отвещаю Безсмертному Царю? коим же
дерзновением воззрю на Судию блудный аз?
Благоутробный Отче, Сыне Единородный,
Душе Святый, помилуй мя!»
Совсем иной была бы жизнь человеческая, если бы все мы постоянно помышляли об этом страшном дне. Но — увы! Кажется, нет ничего другого на свете, о чем бы так не любили помышлять современные люди, как о дне последнего Страшного Суда Божия над всем человеческим родом. И в наши жуткие дни почти общего морального развала, если и вспоминают о нем, то только с усмешкой, обращая помышление о нем в шутку и позволяя себе легкомысленно острить над теми, кто говорит о Страшном Суде всерьез. Все это указывает лишь на то, насколько люди, порою даже христиане, духовно одичали, отошли от Церкви и пришли в губительное состояние «окамененного нечувствия», при котором человека, как говорится, уже «ничем не прошибешь».
А между тем день Страшного Суда неизбежно наступит для всех, хотят ли его или не хотят, и на нем решится вечная участь наша. И он несомненно приближается, о чем ярко свидетельствуют именно такие, как мы выше сказали, легкомысленные настроения и праздные насмешки. Ибо, как предрекал св. Апостол Петр, именно «в последние дни явятся наглые ругатели, поступающие по собственным своим похотям», которые будут говорить: «где обетование пришествия Его? ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, все остается так же» (2 Петр. 3, 3-4).
Так и теперь многие говорят: «что вы нам проповедуете о конце мiра, Втором пришествии Христовом и Страшном Суде? Ведь уже сколько раз в прошлом предсказывали конец мiра, но этого не произошло, и все остается так же, как было».
Бывшие предсказания оказались несостоятельными, и они не исполнились. Но это совсем не значит, что конца мiра вообще не будет, что и ясные предречения об этом Слова Божия и верование всей истинной Церкви Христовой тоже окажутся ложными и не исполнятся.
А предречений об этом и в Слове Божием и у великих Отцов Церкви слишком много! Больше, чем достаточно!
И замечательно, что, по учению Слова Божия, мы должны не только бояться и трепетать этого страшного дня, из-за грехов наших, боясь справедливого возмездия за них, но и «ожидать и желать пришествия дня Божия». И это потому, что день Страшного Суда будет великим днем окончательного торжества Добра над Злом, торжества той Божией Правды, той высшей справедливости, по которой так истосковалась душа человеческая, сознательно ли то или безсознательно, ни в чем не находя себе удовлетворения на этой грешной земле (см. 2 Петр. 3, 11-13).