Страница 32 из 43
Тогда и в светских школах преподавался Закон Божий. Правда, я думаю, что преподавать Закон Божий – очень сложная вещь, Закон этот лучше познавать опытом церковной жизни. Потому что иначе все превращается в мозговой катехизис, а ребенок – в попугайчика. Память у детей цепкая, лучше, чем у взрослых. Он может ответить бойко на все вопросы, но, в то же время, мало что понимая из того, что говорит.
Родителям следует заботиться о духовном образовании ребенка еще до того, как он начнет учиться светским наукам. Если такое образование началось, то и к светским наукам его отношение будет совсем другое. Он будет учиться по совести, а не по обязанности, потому что его принуждают к этому. Он поймет, что Божий мир, который ему дан, нуждается в изучении.
В образовании нужно начинать с познания Высшего мира. А потом уже приступать к изучению низшего мира. А у нас делают наоборот, и отсюда – непредсказуемые провалы, промахи. Поэтому никакая методика, разработанная учеными мужами, не спасет. Это тщетные усилия, и мир это видит.
М.Г. Термин «духовное образование» в основном используется в смысле получения суммы знаний о Боге и Церкви. Хотелось бы уточнить: под понятием «духовное образование», которое надо начинать еще до школы, Вы имеете в виду «воспитание в духе» или что–то другое?
О.В. Да, именно воспитание. Чтобы в ребенке стал виден образ Божий. Для меня слово «образование» все же связано со словом «образ» – конечно же, образ Божий. А у нас думают образование – это сумма знаний. Говорят: «У меня высшее образование». Нет, у вас низшее образование! Вы кончили светский ВУЗ!
И.Г. Когда спрашивают у детей:
– Тебе нравится школа?
то почти все говорят:
– Нет, там скучно, там не интересно.
О.В. Мы должны помогать детям учиться, осваивать науки.
– Если ты завтра пойдешь в школу с невыученными уроками, это будет нервировать и угнетать тебя. Зачем тебе это надо?
М.Г. Да, это стимул важный. А что вы думаете насчет другого модного сейчас стимула – материальная заинтересованность в результатах приготовления уроков? Получил пятерку – получи рубль, получил двойку – заплати штраф. Детей вводят в мир бизнеса.
О.В. Это сомнительный стимул.
Иногда я объясняю детям:
– Будешь плохо учиться – у тебя не будет будущего. В нашей жизни мы нуждаемся в настоящих мастерах, профессионалах. Мы не поручим работу людям, которые испортят ее. Если ты ничего не будешь знать, у тебя не будет средств, чтобы питаться, одеваться, как ты будешь жить?
И.Г. Помогает?
О.В. Не знаю, я только семена сею.
Иногда очень важно найти хорошего репетитора, если, конечно, позволяют средства. Часто требуется очень небольшое время, чтобы заполнить пробелы, которые образовались из–за пропущенных занятий или по лени, но, когда они вовремя не заполняются, у ребенка наступает угнетенное состояние.
Когда к нам из Риги приезжает одна сестра, шахматист и математик, то она занимается с отстающими детьми математикой. И она делает это так интересно, что они стремятся к ней на занятия. Помню, я увидел девочку, которая бежит по направлению к церкви, рядом с которой ее ждали ребята. Я спрашиваю:
– Дарья, ты торопишься с ребятами купаться?
– Нет, я бегу на математику!
Эта сестра в живой, доверительной беседе пыталась выявить у ребят пробелы и помогала их заполнять. Дети не боялись выглядеть не очень умными, не боялись задавать вопросы. Она вела себя так, что они раскрывались в своей немощи, и тогда она давала им восполнение.
Любящий свой предмет преподаватель может зажечь ребенка. Встреча с таким человеком, пусть он даже не профессиональный преподаватель, а просто человек, который хорошо знает предмет, может пробудить в ребенке интерес к этому предмету. Эту встречу можно устроить и для одного ребенка, и для нескольких.
Часто причиной, по которой ребенок теряет интерес к учебе, является то, что взрослые не смогли выявить, какой он имеет дар, какие наклонности: гуманитарное направление, техническое, музыкальное или какое–то иное. Ребенку не должно быть интересно все в равной мере.
Нужно показать ему что–то такое, на что он откликнется. Может быть, этот интерес присутствует в нем в зачаточном виде. А если он встретится с человеком, который в состоянии развить этот дар, заинтересовать, то мы увидим плоды. И тогда можно уже помогать ему формировать эти интересы.
М.Г. Большинство родителей рассуждают так: мой ребенок, очевидно, «гуманитарий», потому что он – не «технарь». Если у него с математикой и физикой полный ноль, то он гуманитарий. Или наоборот.
О.В. Но если у него нет интереса к наукам, техническим или гуманитарным, то есть и другие области. Все дарования прекрасны. Не надо бояться профессии плотника или краснодеревщика. Мастер своего дела – не важно, какого – значим в этой жизни и востребован, как сейчас говорят.
Мамы обычно думают, что самое главное – чтобы их дети получили престижные специальности. Не нужно сталкивать лбами «высокую» науку и другие профессии. Главное, как мы это исполняем. Важно, не кем будет ребенок, а каким. С этого надо начинать. А они начинают с профессии. Это – ошибка. В Царстве Небесном Господь не спросит, какое у тебя было образование. Он спросит: «Каким ты был? Что ты выбрал: добро или зло?»
М.Г. Получается, что провал в воспитании – это не тогда, когда ребенок не получил высшего образования, а когда он не нашел себя. Но как часто родители пугаются, если ребенок пошел в училище вместо института! Или вообще никуда не пошел, а просто учится ремеслам. Это считается позором для родителей.
О.В. Тут действует стереотип. Он возник и тиражируется, люди его принимают. Если бы человек смотрел на это глазами христианина, он бы все ценности распределил так, как должно их распределить, и ставил бы на первое место не то, что ставит этот мир.
Стяжание чужой славы
И.Г. Иногда бывает, особенно в «элитных школах», что ребенок не очень любит учиться, но он точно знает, что школа у него – лучшая. В нем уже поселился этот дух элитарности: «У нас – лучший класс в школе!» Он пользуется славой школы, класса, хотя сам – очень слабый ученик.
Я замечал, что, если этому не противодействовать, то иногда так говорят и о церкви. «У нас – лучший храм!» «У нас – лучший батюшка!» Это становится подчас серьезной проблемой.
О.В. Любовь скромна, смиренна, кротка. Пусть Господь прославляет. Церковь у нас одна – Христова. Когда человек так гордится, он должен обратиться на себя. Потому что Церковь – это мы, и каждый в отдельности. Если человек говорит, что у нас лучше, то он как бы говорит о себе, что я – такой. А это уже непозволительно.
Самый страшный грех – гордыня, она разрушает человека. Надо боятся этой гордости. Самое скверное, когда люди сами себя хвалят. Это – первый признак, что за этим ничего нет. Это болезненное чувство, чтобы компенсировать пустоту.
Церковь – это собрание кающихся грешников. Когда человек начинает хвалиться, он говорит нетрезвенно, потому что совершенно не понимает природу Церкви, а видит только ее оболочку – форму, эстетику.
Об опыте преподавания
И.Г. Я знаю, батюшка, Вы несколько лет работали преподавателем в средней школе. Не могли бы Вы рассказать о своей педагогической деятельности?
О.В. Я преподавал литературу и русский язык. Это были дети разных возрастов, старшие классы. Время было такое, что идеология стояла на первом месте. Однажды я спросил у одного специалиста по творчеству Маяковского, почему в литературе и поэзии XIX века слово «душа» присутствует, а в поэзии Маяковского его уже не встретишь? Он мне задал встречный вопрос: «Вы что, хотите сказать, что ее у него не было?» Я говорю: «Нет, она была, но – какая?»
Самое главное, что я старался делать, это пробудить у ребят интерес к чтению, чтобы узнавали себя в тех людях, о которых читали, чтобы воспринимали писателя как учителя жизни.
Важно было дать представление о личности писателя, поэтому надо было расширить контекст учебника, преподнести эту личность в духовном измерении. Тогда, в советский период, люди часто задумывались о жизни не так, как их приучали думать. Но это было делать очень сложно. Например, невозможно было рассказать правду о смерти Пушкина. Конец его жизни был духовный, а в советских учебниках: убит на дуэли, и все. А ведь самое главное – это конец жизни поэта.