Страница 3 из 10
Господа Иисуса Христа ввели на заседание синедриона и снова спросили: “Ты ли Христос?” Важно было, чтобы новые члены синедриона, лично услышали признание Иисуса в том, что Он считает Себя обещанным пророками Мессией. Зная, что суд созван лишь для соблюдения формальности и что Его участь уже предрешена, Господь ответил: “Если Я скажу вам, вы не поверите, если же и спрошу вас, не будете отвечать Мне и не отпустите.” — “Итак, Ты Сын Божий?” — переспросили судьи, и Господь как бы нехотя подтвердил: “Вы говорите, что Я.” Это было формально выраженное согласие обвиненного — именно то, что хотели услышать обвинители. Довольные ответом, члены синедриона объявляют уже ненужным дальнейшее расследование дела и выносят приговор о предании Господа Иисуса Христа римской власти — Понтийскому Пилату — для исполнения над Ним смертной казни.
Господь Иисус Христос
на суде у Пилата
После приговора иудейские начальники поспешили повести Господа Иисуса Христа к Понтию Пилату. Со времени подчинения Иудеи римлянам у синедриона было отнято право наказывать преступников смертью. Поэтому необходимо было, чтобы римский правитель привел в исполнение только что вынесенное постановление.
Понтий, по прозванию Пилат, был пятым правителем (прокуратором) Иудеи. Он получил назначение на эту должность в 26-ом году после Р. Хр. от Римского императора Тиверия. Человек надменный и жестокий, но вместе с тем трусливый, он презирал иудеев и, в свою очередь, был ненавидим ими. Резиденция прокураторов находилась в Кесарии (на берегу Средиземного моря, километров 80 на север от Иерусалима). Лишь на большие праздники прокураторы приезжали в Иерусалим для наблюдения за порядком.
Иудеи повели Иисуса в преторию, то есть судебную палату римского правителя, которая находилась в Антониевой крепости, примыкавшей к храму с северо-западной стороны. Здесь помещался римский гарнизон. Прикосновение к чему-либо языческому у иудеев считалось осквернением, поэтому иудейские начальники не вошли во двор крепости, дабы не лишиться права праздновать Пасху, которая начиналась вечером того же дня.
Пилат, делая уступку иудейским обычаям (ибо римляне щадили обычаи побежденных народов, чтобы не возбуждать их против себя), сам вышел к ним на лифостротон (от греческого лифос — камень), открытый каменный помост перед жилищем прокуратора, и спросил: “В чем вы обвиняете этого человека?” — “Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе,” — ответили начальники. Они не хотели нового разбирательства дела Спасителя и надеялись, что Пилат сразу утвердит вынесенный ими приговор. Пилат, чувствуя здесь ущемление своей власти, сразу поставил обвинителей на своё место по отношению к себе, как представителю императора: “Если я не знаю, в чем состоит обвинение, то вы возьмите Его и по закону вашему судите.” Понимая, что положение у них безвыходное, иудеи быстро меняют свой гордый тон на покорный: “Нам не позволено предавать смерти никого.”
Далее начальники были вынуждены изложить свои обвинения против Христа: “Мы нашли, что Он развращает народ и запрещает давать подать Кесарю (императору), называя Себя Христом Царем.” (Лук. 23:2 Лукавые лицемеры, сами ненавидящие римлян, изобретают это клеветническое обвинение чисто политического характера, чтобы легче добиться утверждения смертного приговора. На это обвинение Пилат наедине внутри претории спросил Иисуса: “Ты Царь Иудейский?” — “От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе обо Мне?” — Господь переспросил Пилата. Надо было знать происхождение этого вопроса. Если сам Пилат пришел к нему, то надо было ответить “нет,” потому что Христос никогда не объявлял Себя земным царем. Если же вопрос Пилата — повторение того, что говорили иудеи, то надо было признать, что Он действительно есть Царь как Сын Божий.
Ответ Пилата дышит презрением к иудейству: “Разве я иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне. Что Ты сделал?” Никакого царственного достоинства во Христе он не допускает, а только хочет знать, в чем состоит Его вина. Иисус успокаивает Пилата, что ему не надо бояться Его как претендента на земную власть, потому что “Царство Мое не от мира сего.” Выражая сомнение в возможности существования какого-то другого неземного царства, Пилат переспросил: “Итак, Ты Царь?” Тогда Господь объясняет, что Он Царь духовного Царства и пришел на землю для того, чтобы свидетельствовать об Истине, — раскрыть людям высшие духовные принципы. Его подданные те, кто внимает небесному учению. Пилат, как грубый язычник, не верил в существование объективных истин или безусловных ценностей. “Что есть истина?” — пренебрежительно бросил он и отошел, не желая дальше вести беседу на бесполезную, как ему казалось, тему. Однако Пилат понял, что Иисус ничем не угрожает римскому владычеству, и потому, выйдя к иудеям, он объявил им, что не находит в Нем никакой вины.
Это заявление глубоко уязвило самолюбие членов синедриона и они, перебивая друг друга, начали обвинять Господа во многом, желая во что бы то ни стало добиться Его осуждения. В это время Господь хранил полное молчание, “так что правитель весьма дивился.” Наконец иудеи стали обвинять Иисуса, что Он возмущает народ, уча по всей стране. Услышав, что Христос пришел из Галилеи, Пилат отправил Иисуса к царю Ироду, по случаю праздника тоже прибывшему в Иерусалим. Это был тот Ирод, по прозванию Антипа, который обезглавил пророка Иоанна Крестителя. Возможно Пилат, надеялся получить от Ирода более определенные сведения об Обвиняемом. Скорее же всего он хотел переложить на плечи Ирода неприятное для него судебное дело. Ирод, польщенный признанием Пилата его царской власти, с того времени подружился с ним.
Зная о чудесах Христовых, и думая, что Он — воскресший из мертвых Иоанн Креститель, Ирод надеялся увидеть от Господа какое-нибудь чудо, чтобы позабавить себя в праздничные дни. Итак, увидев Иисуса, Ирод обрадовался и стал задавать Христу много вопросов. Он надеялся услышать от Христа что-нибудь занимательное, но на все его вопросы Господь хранил полное молчание. Тем временем первосвященники и книжники без умолку обвиняли Господа, доказывая, что Его проповедь опасна столько же для Ирода, сколько и для Римского императора. Ирод не принял серьезно обвинений иудейских начальников и, надругавшись над Христом, облек Его в белую одежду и отослал обратно к Пилату. По обычаю римлян в белую одежду облекались кандидаты на какую-либо начальственную или почетную должность (слово кандидат, от латинского кандидус, значит белый, светлый). Ирод тем самым хотел показать, что он смотрит на Иисуса только как на жалкого фанатика, никому ни чем не угрожающего.
Так это понял и Пилат. Ссылаясь на то, что Ирод не нашел в Иисусе ничего достойного смерти, Пилат предлагает начальникам, наказав Христа, отпустить Его. Этим Пилат надеялся удовлетворить их злобу. Они решительно отклонили его предложение. Тогда Пилат вспомнил, что у иудеев существовал обычай перед Пасхой просить правителя отпустить на свободу одного из осужденных на казнь. Понимая, что начальники предали Христа из зависти и рассчитывая найти поддержку у простого народа, Пилат спросил людей, обступивших лифостротон: “Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву или Иисуса, называемого Христом?”
Пока люди стали между собой совещаться за кого просить, случилось еще одно обстоятельство, подействовавшее на Пилата в благоприятном для Господа Иисуса Христа направлении. Пока он сидел на своем судейском месте, к нему явился посланный от его жены, которая просила сказать ему: “Не делай ничего худого тому Праведнику, потому что я ныне во сне много пострадала за Него.” Древние христианские писатели называют ее Клавдия Проскула и утверждают, что она исповедовала иудейскую веру, а потом стала христианкой. Вероятно, она во сне видела Иисуса Христа, как невинно терзаемого Праведника, и мучилась мыслью, что ее собственный муж станет Его палачом.
Но в то время как посланный передавал Пилату просьбу жены, иудейские начальники поспешили убедить народ просить за Варавву. Когда Пилат вторично спросил: “Кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам?” — люди в один голос заявили: “Варавву.” “Что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?” — спросил тогда Пилат. На это они закричали: “Да будет распят!” Тогда Пилат, заступаясь за Христа, поинтересовался: “Какое же преступление сделал Он.” Но толпа, не имея что ответить, еще сильнее завопила: “Да будет распят!”
Так народ, развращенный своими религиозными вождями, разбойника Варавву предпочел своему Спасителю, который учил любви и совершал среди них бесчисленные исцеления. Варавва же был известным разбойником, который со своей шайкой производил в городе грабежи и убийства.