Архимандрит КИРИЛЛ

Три месяца страдала она, не употребляя никакой пищи и не зная сна. А за три дня до кончины сподобилась небесного видения, в котором открыто было ей время ее отшествия, и мирно почила в названный ею день.

Преподобный Варсонофий Великий, когда просили его помолиться о здравии аввы Серида, который был долго болен, отвечал: "О здравии сына моего могли бы помолиться Богу некоторые из находящихся здесь святых, чтобы он не был болен ни одного дня, - и это исполнилось бы, но тогда он не получил бы плодов терпения. Болезнь эта весьма полезна ему для терпения и благдарения".

Да, святые знали силу безропотного терпения в болезни и потому все переносили с великодушием, за все благодаря Бога. Читая о разнообразных мучениях и истязаниях, в которых древние христиане умирали тысячами, и глядя, как нынче охают от самой ничтожной боли, приходится удивляться, как терпеливы были те люди; ведь и они были такие же, как и мы, - из плоти и крови. Но так измельчали нынче души...

Повествуется в одной из древних книг, как некий инок задумал уйти из монастыря в мир, однако неожиданно был поражен проказой и, опомнившись, не роптал, но радовался и благодарил Бога, удержавшего его болезнью телесной от нарушения монашеского обета и исцелившего его недуги духовные. Так умели понимать прежде значение посылаемого от Господа креста.

Ради духовного нашего исцеления, для нашей же пользы попускает нам скорби и испытания милостивый Господь. Но и Сам Он - Муж скорбей, изведавший многие и тяжкие болезни. Поэтому, неся крест свой, чаще всего имей пред сердечными очами твоими распятого Господа. Неужели, воспоминая о том, что претерпел Он для нашего спасения, не стерпишь и ты из любви и благодарности к своему Благодетелю того малого креста, который приблизит тебя к Нему? Люди святой жизни учат, что если мы и не в силах от всего сердца благодарить Бога за скорби, то следует хотя бы и насильно заставлять себя говорить: "Благодарю Тебя, Господи, за скорби, мне посланные", - и этот первый акт покорности, хотя и принужденный, послужит нам благим началом к тому, чтобы со временем благодарить Бога и от души.

Но такого состояния нельзя достичь иначе, как частым общением с Господом чрез принятие Святых Его Таин и чрез молитву, особенно слезную. Слезы сами по себе смягчают душу, а затем облегчают скорби и делают душу лучше и чище. Скорби также лучше всего приготовляют нас к великому таинству смерти, неизбежной для каждого. Примером в этом служит евангельский нищий Лазарь, который за свое терпение сподобился упокоения на лоне Авраамовом.

И не будем, дорогие, не будем унывать в своих скорбях, которых так много, ведь мы имеем такого искусного Путеводителя, Который проведет нас чрез все опасности, спасет и приведет в место светлое и прекрасное, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная. Аминь.

Неделя 22-я по Пятидесятнице,

1962 г.

О памятовании смерти

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Дорогие во Христе братия и сестры! Святые Отцы в своих наставлениях монашествующим, одновременно же и всем христианам, одним из главных духовных деланий поставляют постоянное памятование о смерти. Поминай последняя твоя, и во веки не согрешиши (Сир. 7, 39). Размышление, беседа, памятование о смерти для некоторых, быть может, составит занятие неприятное, а иные, из числа сомневающихся в бытии вечной загробный жизни, быть может, и усмехнутся, но тем не менее вопрос о смерти для человеческого рода является главным и животрепещущим вопросом. Живое памятование о смерти удерживает нас от привязанности к земному и помогает не лишиться Царства Небесного. Оно постоянно направляет наши мысли к вечности, а мысль о вечности всегда производила великое действие: она воодушевляла мучеников и делала для них нестрашными самые лютые страдания, она затворяла в пустыне подвижников и возводила их к подъятию вышеестественных подвигов, она отрезвляла самых тяжких грешников и обращала их на путь покаяния.

Все временное, как бы оно ни было важно, по сравнению с вечностью - ничто. Все, что привлекает нас в этой земной жизни: слава, честь, богатство, здоровье, мудрость, - все это в час смерти разрушится, отпадет и, конечно же, не войдет с нами в вечность. А потому благоразумие требует, чтобы мы простирали свой взор вдаль и, предусматривая будущие случаи, особенно трудные и опасные для нас, с пользою для себя, или, по крайней мере, с безопасностью, встречали их. Так земледелец прежде посева думает о жатве, чтобы собрать обильный урожай. И, отправляясь в какое-нибудь далекое странствие, мы заранее обдумываем, что взять с собою, где остановиться, чем заняться, чтобы путешествие наше было благополучным. Не тем ли важнее переселение наше из этого мира в мир другой, нам еще неизвестный, путь к которому прегражден всевозможными воздушными мытарствами?

Поэтому нам необходимо много заботиться и размышлять, каким образом приготовить себя к будущей вечной жизни, чтобы не оказаться без ничего в суровую и бесплодную зиму смерти. Опыт нашей жизни учит нас, что к смерти мы должны готовиться всегда, потому что не знаем дня и часа, когда умрем. Смерть похищает не только старых людей, но уносит она и детей, юношей, девиц, людей зрелого возраста, не спрашивая на то нашего соизволения. Господь потому и утаил от нас час смерти, чтобы мы постоянно бдели над собою, внимательны были к своим поступкам, словам и помышлениям и не откладывали на последние дни самоисправления и доброделания.

В самом деле, станет ли человек заниматься безотлагательно исправлением самого себя, напрягать свои силы к побеждению зла, если будет знать, что конец его жизни еще далеко, что он не умрет скоро? Если бы знали мы наверняка час своей смерти, то и стали бы уже непосредственно перед ней приготовлять себя к отшествию добрыми делами, молитвенным предстоянием, покаянием. Но разве такое приготовление не явилось бы в этом случае плодом принуждения, какого-то рабского страха, а не свободного произволения? Господь любит только доброхотных делателей и дателей и не желает, чтобы наша свобода чем-то стеснялась и наше доброе дело лишилось оттого полной награды. А следовательно, мы должны всегда быть готовы к переходу в иной мир и помышлять о благополучном своем переселении.

В том, насколько важно памятование о смерти, удостоверяет нас Священное Писание, которое, повествуя о сотворении Богом первого человека, рассказывает, что Господь, поместив Адама и Еву в райском саду, повелел им вкушать все плоды, кроме плодов древа познания добра и зла. Чтобы их райская жизнь была безопасна, для ее охранения, Господь поставил им грозного стража - помысл о смерти: В оньже аще день снесте от него, смертию умрете (Быт. 2, 17). И действительно, райская жизнь была безопасна, доколе стоял подле ее помысл смерти. Но как скоро исконный враг людей хитростью успел похитить у них этот помысл: Не смертию умрете (Быт. 3, 4), так тотчас и убил грехом райскую жизнь их. Что было с Адамом, то естественно повторяется и с потомками его. Тем более что мы, наследственно склонные ко греху, менее способны противиться, нежели он, потому что он имел духовную и телесную природу в состоянии совершенном и мог тверже стоять против искушений.

Если мы будем держать в памяти мысль о смерти, то избежим ее, а если перестанем размышлять о ней, предадимся беспечности, устремляясь только к чувственным удовольствиям, приобретениям и славе земной, то подвергнем себя действительной, то есть вечной духовной смерти. Мы слишком преданы плотской жизни и суетам ее, она, как прах, окутывает нас, и, находясь среди этого облака, а иногда и вихря пыли, мы не в состоянии смотреть вдаль; видим только себя и вокруг себя, водимся настоящим, не прозирая в будущее.

Святитель Тихон Задонский, говоря о благотворности для нас памяти смертной, пишет, что смерть не попускает нам хвалиться своим благородством и унижать других, потому что, памятуя смерть, мы помним, что земля мы и в землю отыдем (см.: Быт. 3, 19). Памятуя о смерти, мы избежим лихоимства, грабления, объядения и пьянства, потому что знаем, что по смерти все мирское останется миру, а мы, как вошли в мир нагими, так нагими и отыдем (см.: Иов. 1, 21) и тело наше сделается снедью червей. Нам тогда никакого богатства не понадобится, оно с нами не пойдет, и нам тогда потребуется только три аршина земли, гроб и срач!ица.