Архимандрит Рафаил

Действительно ли в православном учении о человеке «дух и сердце - это одно и то же»?

Библейская и святоотеческая терминология многогранна и многомерна. Только в контексте можно определить значение таких слов, как: «дух» и «сердце». Дух и сердце имеют различ­ные семантические значения. Они могут быть синонимами друг друга, но могут иметь в другом контексте различный смысл.

Мне непонятно, зачем нужно руководствоваться учением многих святых отцов. Разве недостаток того, чему можно научиться, например, у святого Феофана Затворника? А у святых отцов есть разные воззрения на одно и то же.

Духовный опыт святых отцов проходил в одном русле аскетического Предания, но каждый из них отличался своей индивидуальностью, и поэтому они не повторяли, а дополняли друг друга.

О ДУХОВНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ И ДУХОВНОМ ОБРАЗОВАНИИ

Знакома ли Вам книга епископа Васильсурского Вар­навы (Беляева) «Основы искусства святости», если - да, то каково Ваше мнение? У меня книга есть, но наря­ду с положительными отзывами приходилось встречать и резко отрицательные.

В книге епископа Варнавы собран большой материал, но сама книга, как мне кажется, пропитана духом гуманизма.

Каково Ваше отношение к русскому философу и бо­гослову Виктору Несмелову и к его труду «Наука о человеке»?

Я считаю книгу Несмелова «Наука о человеке» одной из наиболее выдающихся апологий христианства с позиции психологии. В свое время эта книга произвела на меня силь­ное впечатление, но она больше действует на рассудок, чем на сердце.

Как Вы относитесь к книге Патриарха Сергия (Страгородского) «Православное учение о спасении» (вы­ходила несколькими изданиями в конце XIX - начале XX века) с точки зрения понимания Православия (там Достаточно детально разобраны вопросы различий с инославием)?

Книга Патриарха Сергия (Страгородского) «Православное учение о спасении» является характерным явлением для богословия начала XX века. Это было время революционного брожения, влияние которого отразилось в жизни духовных лекциях ряда профессоров и некоторых богословских трудах. По-своему это влияние преломилось в известном тп» де Патриарха как стык между традиционной ортодоксией и желанием ввести в богословие новые «освободительные» идеи. По моему мнению, этот труд требует серьезного анализа и дифференцированных оценок. Лично меня несколько сму­щает заглавие книги. Мне кажется, что такие названия могут быть допустимы по отношению к символическим книгам, при­нятым всей Церковью, к обширной святоотеческой антологии а не к произведению одного автора, тем более произведению содержащему дискуссионные положения. А что касается кри­тики католицизма и протестантизма, то она приемлема, но для глубокого анализа недостаточна.

Как Вы относитесь к схоластическому образованию в Семинариях?

Схоластическое образование в Семинариях - это при­знак и следствие духовного упадка, но я не вижу альтернати­вы, так как современный человек отошел от духа святоотече­ских творений и мистического опыта древних подвижников, и вернуться к их богословию без коренного изменения лич­ной и общецерковной жизни невозможно. А для такого воз­вращения к опыту древних отцов я не вижу условий. Схола­стика, по крайней мере, дает объективные рассудочные ориентиры, а псевдопатристика - только неправильное по­нимание святых отцов из-за отсутствия внутреннего един­ства с ними. Образно и условно говоря, сердце современного человека закрылось для аскетической мистики святых отцов, когда благодать открывала истину и человек внутренними интуициями ощущал ее. Осталась догматическая схема, рас­члененная по пунктам, но если отказаться от нее, то от этого не откроется сердце, а человек окажется без всяких ориенти­ров - внешних и внутренних, то есть в духовной темноте. Го­ворить о вреде схоластики в наше время все равно что гово­рить больному о вреде костылей: костыли он может отбросить, но от этого он не встанет на ноги. Заметьте, что модернисты много кричат о возвращении к святым отцам, а под этот шумок выдают свои полу протестанте кие концепции за древнее Православие.

Хотелось бы узнать Ваше мнение об архиепископе Верейском Иларионе (Троицком) и его писаниях (книга «Очерки из истории догмата о Церкви»).

Творчество святого Илариона (Троицкого) представляет бой крупное явление в экклесиологии (учении о Церкви), в то же время, оно не равноценно. Его критика современ­ных духовных школ поверхностна и местами тенденциозна; некоторые его богословские воззрения наложил свою пе­чать дух современного ему гуманизма. Поэтому оценка Илапиона (Троицкого) как богослова должна быть дифференцированна. Он был мужественным исповедником веры, но в некоторых вопросах допускал ошибки. Так, например, в 20-е годы он считал лучшим для Церкви, если Патриарх Тихон устранится от церковных дел. Читать его полезно, соблюдая определенную осторожность. По моему мнению, его сборник под названием «Без Церкви нет спасения» - наиболее цен­ное, что он написал.

Ваше отношение к жизни и творчеству философа Алексея Лосева?

Мое отношение к творчеству философа Лосева (инока Ан­дроника) довольно сложное. У меня впечатление, что он за­давлен собственной эрудицией. У него обширные знания, но нет твердого мировоззренческого стержня. Как антиквар и коллекционер фактов он выдающийся ученый, а как мысли­тель и философ - стоит гораздо ниже. Он по конфессии пра­вославный, а по духу, как мне кажется, эклектик. Его мысль похожа на музыкальную увертюру: слушаешь с удовольстви­ем, но кончилась она - и все исчезло; что хотел сказать компо­зитор, остается неизвестным. Могу сказать, что у Лосева есть Ряд глубоких замечаний по поводу «Филиокве». А в вопросе об имяславстве у него полный провал. Видимо, он не может вырваться из плена пифагорейства и платонизма. Его книги, в лучшем случае, можно назвать хрестоматией по философии, но не самой философией. Его книги могут обогатить ум внеш­ними знаниями, но при этом не дать правильных ориентиров. Этот историк философии, считая себя христианииом, остается гуманистом, со всей аморфностью и неопределенностью мыш­ления, свойственными гуманизму.

Я крайне осторожно отношусь к митрополиту Москов­скому Макарию (Булгакову)! Ведь у него в книге есть иногда просто шокирующие умозаключения. Я считаю что он и митрополит Киевский Петр Могила единомысленники, если можно так выразиться. Иными словами, я не могу полностью доверять «школьному» богословию!

Позвольте задать Вам вопросы. К кому из богословов Вы относитесь без осторожности, то есть доверяете во всем? Где у Вас ориентиры в решении - правы или не правы представите­ли русского богословия XIX века? Основываетесь Вы на сво­ей интуиции (как говорят украинцы, «чую правду») или на чем-нибудь более объективном? Если Вас смущают какие-ли­бо богословские положения у митрополита Макария или мит­рополита Петра Могилы, то надо конкретно написать об этом. Также не вполне понятно: если Вы обращаетесь ко мне за разъяснением, то делаете это осторожно или неосторожно? Должен сказать Вам, что книга Петра Могилы «Исповедание православной веры» - это коллективный труд, а не произве­дение одного автора. Эта книга так же относится к Петру Мо­гиле, как юлианский календарь - к Юлию Цезарю.

У меня окаменело сердце и появилось чувство равноду­шия ко всему. «Притупилось» религиозное чувство. Причина, может, в том, что я почти перестал молиться, кроме того, я стал очень ленивым. Что мне делать? Какие молитвы и акафисты Вы бы мне посоветовали читать?

Постарайтесь найти «Псалтирь» преподобного Ефрема Сирина и читайте ее как можно более часто. Также вспоми­найте о неизбежном для всех нас дне смерти, которым может стать сегодняшний день.

Вы пишете, что «христианину светская литература не нужна». Согласен, но до христианина еще бы дорасти. Да и Ваши книги свидетельствуют, что Вы очень то ориентируетесь в литературе. Как Вы оцениваете ше­ститомный труд Михаила Дунаева «Православие и рус­ская литература» (я знаком с тремя томами, но никак не могу сформулировать свое отношение к этой работе)? Отец Андрей Кураев часто цитирует Клайва Льюиса и Гилберта Честертона. На Ваш взгляд - это христианская литература или нет? Прочитал две книги протоиерея Александра Шмемана, «Записи» иерея Александра Ельанинова. И так получилось, что «параллельно» читал «Философские пропасти» архимандрита Иустина (Попо­вича) и «О молитве» архимандрита Софрония (Сахарова). Обратил внимание, что, несмотря на все уважение к ба­тюшкам и согласие с ними во многом, их книги все-таки как-то тревожат, хочется что-то кому-то доказывать, появляются вопросы, своя точка зрения и так далее. А вот при чтении двух последних книг внутреннее состояние прямо противоположное - тишина вселяется внутрь, да­же движения и поведение твое становятся иными - спо­койными. Это субъективные ощущения или же все от того, что во втором случае авторы - монахи?