Страница 5 из 10
Варна 8/21 июля 1921 г.
Приложение 2. Из личных бумаг Архимандрита Варсонофия (Толстухина). Письмо Н.М. Казанского архимандриту Варсонофию
Сердоболь, 6 июня 1935 г.
Глубокоуважаемый Отец Архимандрит.
Надеюсь, что Вы помните меня. Я - Николай Михайлович Казанский; продолжаю служить там же, где служил и в то время, когда вы были в Выборге, т.е. в Финляндском Православном Церковном Управлении в должности нотария.
Пишу вам по следующему поводу: В начале мая сего года я пробыл 4 дня на Валааме. Там однажды, благодушествуя за чайком у друга своего иеромонаха Иолия в компании с ризничим о. Фотием, у нас зашел разговор о бесах и бесноватых. Отец Иолий сказал, что он знает случай настоящего беснования и исцеления от этого и что у него есть даже записи об этом случае. Я заинтересовался этим, как интересным и поучительным материалом для журнала "Утренняя Заря" [78], редактором которого я состою вот скоро уже девять лет. Отец Иоиль тогда пошел за перегородку в своей келье и принес оттуда две тетради. Одна из них была такого размера, какие употребляются в школах, а другая большая - в лист. Обе эти тетрадки написал сам о. Иоиль и первая из них является копией с дневника послушника Валаамского монастыря Павла Ильинова, которого о. Иоиль хорошо знал в качестве своего подначального, когда был хозяином в Хюмпеля. Большая тетрадь заключает в себе записи самого о. Иоиля, которые он сделал из наблюдений над послушником Павлом. И многое там записано со слов Павла, а также с Ваших слов и сообщений. В этих записях несколько раз упоминается Ваше имя. Дальше я сделаю выписки из этой тетради, тех мест, где упоминаетесь Вы.
Первая выписка.
Павел Ильинов в Хюмпеля к нам приехал 20 февраля 1911 г. По приезде его с архимандритом Киприаном, вскоре же поехали на нашей лошади на Валаам, где Павла Ильинова одели в послушники и приехали в Хюмпеля обратно. Назначили Павла Ильинова ко мне в помощники и пономарем в церковь. Павел Ильинов часто исповедывался и причащался Св. Христовых Таин, но вид его и расшатанные нервы показывали о бывшей его болезни. Осенью 1911 г., 5 сентября, Павел Ильинов ожидал к себе в гости своего старшего брата Ивана Афанасьевича с мамашею, и вот 5-го сентября мы совершали в церкви вечерню, на которой девятый час и все прочее читал Павел Ильинов. Во время стихир на Господи воззвах слышим мы все присутствующие в церкви, сзади в церкви какой-то шум и глухой, страшно поражающий всех разговор, а после кроткого этого разговора, слышим в конце церкви топот ног уходящего из церкви Павла Ильинова. Иеродиакон Варсонофий оглянулся с клироса назад и видел выходящего из церкви вместе с Павлом Ильиновым какое-то страшилище. По данному, Павлом Ильиновым, по окончании богослужения, объяснению, он после прочтения им вечернего псалма, стал на молитву сзади церкви, на правой стороне, у печки. Вдруг, видит он: отворяются входные двери в церковь и входит, ожидаемый им его брат Иван Афанасьевич и подходит к нему, подает руку и говорит: "Здравствуй Павка".
Павел Ильинов ему говорит: "Как же ты, братец, приехал, не известив меня; я бы выпросил лошадку у хозяина и встретил бы тебя на вокзале". А брат ему говорит: "Да я не один приехал, а с мамашей". Тогда Павел спросил, где же мамаша. Брат ответил: "Мамаша ожидает у ворот на извозчике, пойдем, встречай ее". С этим словами Павел пошел из церкви и на ходу все пробирал брата. Николай Хармайнен стоял на молитве тоже в конце церкви и он подтверждает, что Павел с кем-то разговаривал и потом, разговаривая, вышел из церкви мимо его, что его страшно поразило. Когда Павел с братом вышли из церкви и подошли к воротам, то Павел видит, что, действительно, стоит извозчик и в экипаже сидит женщина в платке. Павел на ходу говорит: "Мама, какие вы чудаки, меня не предупредили, что Вы едите ко мне в гости. Я живу в монастыре и здесь не своя воля; я должен бы взять разрешение для вашего ко мне приезда и мне дали бы лошадь, и я бы вас встретил на вокзале. Господи, какие вы странные люди". И вот, не успел он произнести "Господи", как все исчезло из вида, ни брата, шедшего рядом, ни извозчика с лошадью, ни женщины. Тогда Павел в страхе не помнил, как и дошел до церкви, и вот на церковной лестнице какие-то два человека сильно борются - один из них не хочет пускать Павла в церковь, а другой отталкивает первого и хочет дать вход Павлу в церковь.
Павла такой страх объял, что он, не помня себя, очнулся уже на церковной паперти и пришел в память. Помогавший Павлу войти в церковь был о. Иоанн Кронштадтский.
Вот, как описывает этот случай отец Иоилий на основании своих наблюдений, рассказа Павла Ильинова и ваших слов. Об этом случае я расспросил упоминаемого в описании о. Иоиля Николая Хармайнена. Он до сего времени служит у нас походным православным законоучителем в народных школах и часто бывает в Церковном Управлении. Хармайнен прекрасно помнит Павла Ильинова и хорошо помнит также тот случай, который описал отец Иоиль и подтверждает, что все было именно так.
Вторая выписка.
1911 г. на 19 октября, на день Ангела иеромонаха Иоиля и памяти о. Иоанна Кронштадского мы служили всенощную и вот, по окончании ее приходя домой и подкрепившись ужином, стали пить чай. Павел Ильинов говорит хозяину иеромонаху Иоилю: "Хозяин, мне что плохо здоровится. Благословите - я пойду отдыхать, не могу пить чай". Получив от хозяина разрешение, Павел ушел в келью и вот, когда вся братия уснула (было без четверти 11 часов ночи), я стал читать правило ко Святому Причащению. Слышу рядом со мной у Павла какой-то разговор, который мне через стенку был не понятен. Я в страхе вышел в коридор и стал у двери Павла и слышу Павел говорит: "Простите батюшка, благословите: худо живу, много настяжал и еще дожидаю заказу" и заплакал. Это повторил он дважды. Я от страха бужу псаломщика, с которым снова слушали у дверей Павла. Он еще раз повторил те же слова: "Благословите и простите, помолитесь за меня, грешного, батюшка; худо живу и еще ожидаю вещей, которых я так много настяжал" и заплакал. После этих последних слов мы слышим, как что-то грохнулось не то на пол, не то об стену. Псаломщик со страха убежал в свою келью, я тоже ушел в свою келью. Потом слышу - все тихо. Подошел к двери Павла и стал звать его по имени: "Павлуша", но в келье все было тихо. В это время ко мне снова подошел псаломщик и мы стали стучать в дверь, но в келье была мертвая тишина.
Посоветовавшись с псаломщиком, я решил оставить дело до утра. Утром, в половине 7-го я послал за иеродиаконом Варсонофием, который и пришел. Мы втроем силою сорвали с двери внутренний крючок и вошли в келью Павла. И вот, мы видим: в переднем углу на полу лежит Павел в одной рубашке, в чулках и четки в руках. Я пощупал ему голову и чувствую, что Павел жив, даже горячий. Стали его будить, но добудиться не могли, т.е. не могли привести в чувство; дыхание у него было едва заметно. В это время приехал священник Д. Зотиков служить обедню и мы должны были идти в церковь, решив оставить при Павле иеродиакона Варсонофия. В конце обедни видим: иеродиакон Варсонофий вместе с Павлом входят в церковь. По окончании обедни, когда священник уехал домой, мы стали спрашивать Павла, что с ним было. Первым высказал желание высказаться иеродиакон Варсонофий. Вот, что он сказал: "Когда мы все ушли в церковь, он, т.е. Варсонофий в келье Павла начал читать акафист Иверской Божией Матери. И вот, иеродиакон Варсонофий для чтения акафиста хотел стать с правой стороны к окну от упавшего Павла, но не мог: какая-то невидимая сила не допускала его этого сделать и он вынужден был читать с левой стороны, хотя это и было не удобно. И вот, во время 3-го икоса акафиста Павел сбросил правую руку с груди и продолжал лежать неподвижно.
На 8-м кондаке акафиста Павел открыл глаза и стал с удивлением смотреть на иеродиакона Варсонофия. Тогда о. Варсонофий стал спрашивать Павла, что и как с ним все случилось. На это Павел, севши, все подробно рассказал и потом и нам - братии повторит то же. Павел рассказал, что когда он ушел вечером в свою келью, то хотел прочитать молитвы на сон грядущим. В келье было жарко и он снял с себя сапоги и остался в одних чулках, и взял в руки четки. Начал читать вечерние молитвы, но на 6-ой молитве приостановил чтение их, чувствуя себя не хорошо, и начал читать акафист Иверской Божией Матери. И вот, на 8-м икосе видит Павел, что угол, где он молился, покрывается необъяснимым светом и в этом свете, как будто бы с небесной высоты являются три человека и приближаются к келье. Первый их них впереди других - архиерей в полном облачении с крестом в руке, не узнаваемый Павлом (после по иконам сообразили, что это Григорий Богослов), второй был Павел Фивейский, имя которого носил Павел, и о. Иоанн Кронштадтский. И вот, когда они подошли, о. Иоанн говорит так грозно и внушительно: "Ну вот, Павел, Царица Небесная тебя спасла от врага рода человеческого, который хоте погубить тебя, и ты благодари Божию Матерь и молись вот твоему угоднику великому пустыннику Павлу Фивейскому - он много о тебе просил Царицу Небесную, и я тоже молился о тебе и вот слушай, что я тебе буду говорить.