Страница 5 из 5
Когда же они соберутся и соединятся одни с другими, тогда процветает посреди них, как древо при источниках вод, страх, Тобою насажденный, и мало-помалу испускает странный цвет. Сказал я странный, потому что всякое естество рождает по роду, и семя всех дерев находится в каждом по роду; страх же Твой производит и цвет, странный естеству, и плод, подобно странный и чуждый себе. Страхстрахом, неизъясним по виду, еще более неизъясним но образу. Он зрится процветающим, но немедленно скрывается, что неестественно и не в порядке, что превыше естества, превосходит всякое естество.
Древо страха опять остается без цвета. И скорблю, и воздыхаю, и усиленно вопию к Тебе! И опять вижу на ветвях древа цвет! О Христе мой! Имея взор устремленным к одному цвету, не вижу тогда древа этого. Но цвет чаще проявляется и, привлекая всего меня к себе вожделением, оканчивается в плоде любви. Опять этот плод не терпит пребывать на древе страха. Напротив - когда он созреет, тогда зрится один, без древа. Страх в любви отнюдь не обретается, так как, в противоположность этому, душа не приносит плода без страха. Поистине чудо, превысшее слова, превысшее всякого помышления! Древо с трудом процветает и приносит плод, плод же, напротив, искореняет все древо, и пребывает плод, пребывает один. Как плод без древа? Никак не могу объяснить. Однако он пребывает, однако он есть, любовь эта без страха, родившего ее. Эта любовь есть поистине величайшее веселье, исполняет стяжавшего ее радости и душевного наслаждения, изгоняет вне мира по ощущению, чего страх никак не может сделать. Он, находясь внутри видимых и внутри чувственных, как может стяжавшего страх поставлять вдали от всего и всего совокуплять с невидимыми посредством ощущения (духовного)? Поистине никак не может. Цвет и плод эти, порождаемые страхом, находятся вне этого мира. Они и ныне восхищают душу. и возносят, и поставляют вне этого мира? Как, скажи мне, эта любовь поставляет вне мира? Хотел я определенно узнать это.
Это необъяснимо: Любовь - Божественный Дух”.
Каким образом происходит самая перемена в сердце? Каким образом совершает оно непостижимый переход от страха к любви? Представим ответ из святой опытности святых Божиих. Наш современник и соотечественник, украшение и слава позднейшего монашества, Георгий, затворник Задонского монастыря, муж, достигнувший христианского совершенства так говорит о себе в беседе назидательной доверенности к ближнему: “Хочу сказать несколько слов о сущности любви. Это - самый тончайший огонь, превосходящий всякий ум и легчайший всякого ума. Действия этого огня быстры и чудны, они священны и изливаются на душу от Святого, Вездесущего Духа. Этот огонь лишь коснется сердца, всякое помышление и чувство беспокойные мгновенно перелагаются в тишину, в смирение, в радость, в сладость, превосходящую все. О многом относительно себя я был откровенен перед вами: намереваюсь и еще быть откровенным. Я провел здесь, в моем уединении, кажется уже шесть лет, когда Господу угодно было привести мое сердце в совершенное сокрушение. Тогда думал, что уже пропал и что гнев Божий пожжет мою законопреступную душу, унывающую и нерадеющую... Я впал в великое изнеможение и едва дышал, но непрестанно повторял в сердце: Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Он столько силен и сладок, что нет ни горести, ни оскорбления, которого бы он не претворил в сладость. Чем более подкладывают дров в огонь, тем огонь сильные: так действуют на нас скорби и горести, наносимые человеками. Чем более нападений, тем более сердце разгорается святой любовью. И какая свобода, какой свет! Нет слов к изъяснению: радовался бы, если бы кто лишил меня очей моих, чтобы не видеть суетного света; рад был бы, если бы кто взял меня, как преступника, и заклал в стену, чтобы мне не слышать голоса, не видеть тени человеческой...” [80] “Любовь, - говорит святой Исаак Сирин, - не знает стыдливости, а потому не умеет доставлять членам своим вида благочиния. Любви свойственно по естеству отвержение стыдливости и забвение мер своих. Блажен, нашедший тебя - пристань бесконечной радости!” [81]
Божие приходит само по себе в то время, когда мы не ожидаем его и не надеемся получить его. Но чтобы последовало к нам благоволение Божие, нужно предочищение себя покаянием. В покаянии совмещаются все заповеди Божии. Покаянием вводится христианин сперва в страх Божий, потом в Божественную любовь.
Да возлежит на персях Иисусовых Иоанн, девственник и Богослов, ученик, его же любляше Иисус [82]. Да присоединятся к нему прочие Святые Божии, наперсники святой любви! Здесь не наше место. Наше место в сонме прокаженных, расслабленных, слепых, глухих, немых, беснующихся. Мы принадлежим к числу их по состоянию душ наших, и в числе их приступим к Спасителю нашему. С ними поставляет нас Мать наша, святая Церковь, влагая в уста чад своих умилительные, проникнутые чувством сознания своей греховности, молитвы акафиста Сладчайшему Иисусу. Дает нам духовная Мать наша верное положение, чтобы тем вернее было для нас получение милости. Господь усыновил нас Себе святым крещением; но мы нарушили священный союз с Ним нарушением Его святых заповедей союзом прелюбодейным с мерзостным грехом. Князи Содомстии, людие Гоморстии [83], так Господь называет народ, по впадении его в беззакония, тот народ, о котором Он возвестил прежде: Бысть часть Господня людие его Иаков, уже наследия Его Израиль [84].
Восстав, говорил он, обдумывая намерение, иду ко отцу моему, и реку ему: отче! согреших на небо и пред тобою: и уже несмь достоин нарещися сын твой: сотвори мя яко единого от наемник твоих [85]. Смирение, образовавшееся в мыслях, сын осуществил на самом деле, и еще ему далече сущу узре его отец его, и мил ему бысть [86].
Первым действием нашим должны быть сознание и исповедание согрешений наших, оставление греховной жизни, вступление в жизнь по евангельским заповедям. Душой молитв наших и прочих благочестивых подвигов должно быть чувство покаяния. От полноты убеждения мы должны считать себя недостойными любви, недостойными имени сынов и дщерей Божиих. Сотвори мя, говорит кающийся блудный сын, яко единого от наемник твоих, трудящихся на ниве покаяния, под надзором грозного приставника - страха. Не будем искать того, приобретение чего зависит не от нас, для чего мы еще не созрели. Доколе, подобно упоминаемому в Евангелии сотнику, находимся под властию; доколе нами преобладают грех и падшие духи, будем свидетельствовать и исповедовать с благоразумным сотником: Господи, несмь достоин, да под кров мой внидеши, но токмо рцы слово, и исцелеет отрок мой [87]. Ты пречист и пресвят, почиваешь в одних чистых и святых; но я, оскверненный, несмь достоин, да внидеши под кров мой.
“Думаю, - говорит святой Исаак, - как сын не сомневается о отце своем и не просит у него, говоря: научи меня художеству, или дай мне то и то, так и монах не должен рассуждать и просить у Бога - дай мне то и то. Он знает, что Бог промышляет о нас больше, нежели сколько печется отец о сыне. Следовательно, нам должно привести себя в смирение, восплакать о причинах невольных согрешений наших, соделанных нами или в помыслах или в делах, и из сердца сокрушенного сказать словами мытаря: Боже, милостив буди мне грешнику... [88] Как больной сын царя не говорит отцу своему сделай меня царем, но прилагает попечение о недуге своем, и по выздоровлении царство отца само собой делается его царством: так и кающийся грешник, приемля здравие души своей, входит со Отцом в страну естества чистого и царствует во славе Отца своего [89]. Аминь.
1844 года. Сергиева пустынь.
[1] Кор. 13,13.
[2] 1 Ин. 4, 8.
[3] Рим. 5, 5.
[4] 1 Кор. 3, 16.
[5] Лев. 10, 1-2.
[6] Слово 28, гл. 45, по переводу Паисия Нямецкого.
[7] Ис. 50, 11, по объяснению прп. Варсонофия Великого, Ответ 158.
[8] Мф. 22, 13.
[9] 1 Кор. 12, 31.
[10] 1 Кор. 13, 1-3, 8-10.
[11] Кол. 3, 14.
[12] 1 Ин. 4, 7.
[13] 1 Ин. 4, 16.
[14] 1 Ин. 4, 13.
[15] Рим. 5, 5.
[16] Слово 48.
[17] Ин. 15, 10, 4, 6.
[18] Каллиста и Игнатия Ксанфопулов, гл. 5. Доброт. ч. 2.
[19] Рим. 8, 12, 8, 7, 6.
[20] Каллиста и Игнатия, гл. 6.
[21] Апок. 3, 20, 21.
[22] 1 Ин. 3, 6.
[23] Слово 72.
[24] Слово 5-е.
[25] Кол. 3, 5.
[26] Слово 2-е
[27] Пс. 2, 11.
[28] Пс. 33, 12.
[29] Иер. 32, 40.
[30] Пс. 110 , 10. Притч. 1, 7.
[31] Сир. 1, 18, 11, 13.
[32] Притч. 14, 27; 8, 13; 23, 17
[33] Пс. 111, 1, 2.
[34] Пс. 127, 1.
[35] Пс. 33, 8, 10.
[36] Слово 49.
[37] Пс. 118, 38, 102.
[38] Ис. 11, 2.
[39] Мф. 5, 22, 25, 26, 29.
[40] Мф. 6. 15.
[41] Лк. 12, 16-20.
[42] Мф. 10, 28.
[43] Лк. 12, 5.
[44] Лк. 12, 35, 36, 37.
[45] Мк. 13, 37.
[46] Иов. 4, 14.
[47] 2 Пет. 3, 10. Апок. 6, 14.
[48] 1 Сол. 4, 16. Ин. 5, 28.
[49] Прп. Нил Сорский. Слово 7.
[50] 1 Кор. 4, 4.
[51] Алфавитный Патерик и Достопамятные Сказания.
[52] Слово 1.
[53] Пс. 110, 10.
[54] Быт. 22, 12.
[55] Пс. 113, 63.
[56] Алфавитный Патерик.
[57] Cassianus lib. IV. De instititutis, renuntiantiam, cap. XXXIX.
[58] Мф. 10, 38.
[59] Сар. 35.
[60] Гал. 5, 24.
[61] Пс. 18, 10.
[62] 1 Ин. 4, 18.
[63] 1 Ин. 4, 18.
[64] Прп. Авва Дорофей. Поучение 4 о страхе Божием.
[65] Пс. 88.
[66] Ин. 15, 9, 10.
[67] Флп. 2, 8.
[68] Ин. 12, 49, 50.
[69] Ин. 16, 21, 23, 24.
[70] Прп. Макарий Великий, Беседа 37, гл. 2, 3.
[71] Мф. 13, 44.
[72] Рим. 3, 23, 24.
[73] 1 Кор. 2, 9.
[74] Ин. 6, 51, 33.
[75] Ин. 6, 51.
[76] Ин. 4, 8.
[77] Лк. 22, 30.
[78] Пс. 103, 15.
[79] Мф. 11, 28.
[80] Письма затворника Георгия, ч. 2, письмо 37, издание 1860.
[81] Слово 89.
[82] Ин. 21, 20.
[83] Ис., 1, 10.
[84] Втор. 32, 9.
[85] Лк. 15, 18, 19.
[86] Лк. 15, 20.
[87] Мф. 8, 8.
[88] Лк. 18, 13.
[89] Св. Исаак Сирин. Слово 55-е.