Басни

"Великий государь! Здесь не житье им - рай.

Богам о том мы только и молились,

Чтоб дни твои бесценные продлились".

(А рыбы между тем на сковородке бились.)

"Да отчего же", Лев спросил: "скажи ты мне,

Они хвостами так и головами машут?" -

"О, мудрый царь!" Мужик ответствовал: "оне

От радости, тебя увидя, пляшут".

Тут, старосту лизнув Лев милостливо в грудь,

Еще изволя раз на пляску их взглянуть,

Отправился в дальнейший путь.

Кукушка и Петух

"Как, милый Петушок, поешь ты громко, важно!" -

"А ты, Кукушечка, мой свет,

Как тянешь плавно и протяжно:

Во всем лесу у нас такой певицы нет!" -

"Тебя, мой куманёк, век слушать я готова". -

"А ты, красавица, божусь,

Лишь только замолчишь, то жду я, не дождусь,

Чтоб начала ты снова...

Отколь такой берется голосок?

И чист, и нежен, и высок!..

Да вы уж родом так: собою не велички,

А песни, что́ твой соловей!" -

"Спасибо, кум; зато, по совести моей,

Поешь ты лучше райской птички.

На всех ссылаюсь в этом я".

Тут Воробей, случась, примолвил им: "Друзья!

Хоть вы охрипните, хваля друг дружку, -

Всё ваша музыка плоха!.."

За что́ же, не боясь греха,

Кукушка хвалит Петуха?

За то, что хвалит он Кукушку.

Мартышка и Очки

Мартышка к старости слаба глазами стала;

А у людей она слыхала,

Что это зло еще не так большой руки:

Лишь стоит завести Очки.

Очков с полдюжины себе она достала;

Вертит Очками так и сяк:

То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет,

То их понюхает, то их полижет;

Очки не действуют никак.

"Тьфу пропасть!" говорит она: "и тот дурак,

Кто слушает людских всех врак:

Всё про Очки лишь мне налгали;

А проку на́-волос нет в них".

Мартышка тут с досады и с печали

О камень так хватила их,

Что только брызги засверкали.

К несчастью, то ж бывает у людей:

Как ни полезна вещь, - цены не зная ей,

Невежда про нее свой толк всё к худу клонит;

А ежели невежда познатней,

Так он ее еще и гонит.

Лягушка и Вол

Лягушка, на лугу увидевши Вола,

Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:

Она завистлива была.

И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.

"Смотри-ка, квакушка, что́, буду ль я с него?"

Подруге говорит. "Нет, кумушка, далеко!" -

"Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.

Ну, каково?

Пополнилась ли я?" - "Почти что ничего". -

"Ну, как теперь?" - "Всё то ж". Пыхтела да пыхтела

И кончила моя затейница на том,

Что, не сравнявшися с Волом,

С натуги лопнула и - околела.

Пример такой на свете не один:

И диво ли, когда жить хочет мещанин,

Как именитый гражданин,

А сошка мелкая, как знатный дворянин.

Прохожие и Собаки

Шли два приятеля вечернею порой

И дельный разговор вели между собой,

Как вдруг из подворотни

Дворняжка тявкнула на них;

За ней другая, там еще две-три, и вмиг

Со всех дворов Собак сбежалося с полсотни.

Один было уже Прохожий камень взял:

"И, полно, братец!" тут другой ему сказал:

"Собак ты не уймешь от лаю,

Лишь пуще всю раздразнишь стаю;

Пойдем вперед: я их натуру лучше знаю".

И подлинно, прошли шагов десятков пять,

Собаки начали помалу затихать,

И стало, наконец, совсем их не слыхать.

Завистники, на что ни взглянут,

Подымут вечно лай;

А ты себе своей дорогою ступай:

Полают, да отстанут.

Котенок и Скворец

В каком-то доме был Скворец,

Плохой певец;

Зато уж филосо́ф презнатный,

И свел с Котенком дружбу он.

Котенок был уж котик преизрядный,

Но тих и вежлив, и смирен.

Вот как-то был в столе Котенок обделен.

Бедняжку голод мучит:

Задумчив бродит он, скучаючи постом;

Поводит ласково хвостом

И жалобно мяучит.

А филосо́ф Котенка учит -

И говорит ему. "Мой друг, ты очень прост,

Что терпишь добровольно пост;

А в клетке над носом твоим висит щегленок:

Я вижу ты прямой Котенок".

"Но совесть..." - "Как ты мало знаешь свет!

Поверь, что это сущий бред,

И слабых душ одни лишь предрассудки,

А для больших умов - пустые только шутки!

На свете кто силен,

Тот делать всё волен.

Вот доказательства тебе и вот примеры".

Тут, выведя их на свои манеры,

Он философию всю вычерпал до дна.

Котенку натощак понравилась она:

Он вытащил и съел щегленка.

Разлакомил кусок такой Котенка,

Хотя им голода он утолить не мог.

Однако же второй урок.

С большим успехом слушал

И говорит Скворцу: "Спасибо, милый кум!

Наставил ты меня на ум".

И, клетку разломав, учителя он скушал.