Страница 103 из 114
Если бы даже богатые все, что у них есть, разделили бедным, и тогда не избегли бы наказания за то, что делают, роскошествуя в одеждах и пиршествах. Какого, в самом деле, наказания не достойны те, которые всемерно стараются, как можно чаще, облекаться в шелковыя и блестящия золотом, или как-либо иначе изукрашенныя одежды, и в них гордо выступать на торжища, а Христа оставляют в пренебрежении, нагого и не имеющаго в достатке даже необходимой пищи? Эти слова я особенно обращаю к женщинам. У них мы находим наиболее страсти к украшениям и неумеренности, к тому, чтобы облекаться в золотыя одежды, носить золото на голове, на шее и прочих частях тела, и этим тщеславиться. Сколько бедных, скажи мне, могло бы напитаться, и сколько обнаженных тел могло бы прикрыться тем только, что привешивается к ушам (женщин) без всякой нужды и без пользы, а только ко вреду и порче души? Вот почему и учитель вселенной, сказав: имеюще пищу и одеяние, также обращает слово к женщинам и говорит: (жены) да украшают себе не в плетениих, ни златом, или бисерми, или ризами многоценными (1 Тим. II, 9).
Видишь, как он не хочет, чтобы они украшались такими одеждами, облекались золотом и многоценными камнями, - но чтобы старались об истинном украшении души, добрыми делами возвышали ея красоту, а не показывали ее (при заботах об украшении тела) в нечистоте, в грязи, во вретище, истомленною голодом, изнуренною от холода. Такая забота о теле и такое украшение его свидетельствуют о безобразии души, роскошь тела обнаруживает глад души, богатство его одежд выставляет на вид ея наготу. Невозможно ведь, чтобы тот, кто печется о душе и дорого ценит ея благообразие и красоту, заботился о внешнем украшении, точно так же, как невозможно занятому наружностию, красотою одежды, золотыми украшениями, приложить надлежащее старание о душе.
Так, если повреждена будет какая-нибудь золотая вещь, великий шум и смятение обнимает весь дом; слуга ли украдет - на всех (падают) бичи, удары и узы; завистники ли какие, умыслив зло, нечаянно лишают имения - опять великая и несносная печаль; случатся ли несчастия, которыя повергнут (богатых) в крайнюю бедность - жизнь для них становится тяжелее смерти; случится ли другое что-нибудь - все причиняет великую скорбь. И вообще невозможно найти спокойной души в тех, которые занимаются такими вещами. Как волны моря никогда не прекращаются и не могут быть исчислены, так как непрестанно следуют одна за другою, так невозможно перечислить и все рождающияся отсюда безпокойства. Будем же, умоляю вас, избегать во всем излишества и не переступать пределов ваших нужд. Истинное богатство и неоскудеваемое имение состоит в том, чтобы желать только нужнаго и надлежащим образом употреблять излишнее. Такой (человек) никогда не может опасаться бедности, не будет терпеть скорбей и испытывать безпокойств; он будет безопасен и от клеветы, свободен от злоумышленников и, вообще сказать, будет жить в невозмутимом мире, наслаждаясь спокойствием и тишиною; и что всего важнее и выше всех благ, такой (человек) получит много милостей Божиих, как верный распорядитель имения своего Господа. Блажен, сказано, раб той, егоже, пришед Господь его обрящет творяща тако (Лук. XII, 43), т.е.
разделяющаго имение между сорабами, не запирающаго его за дверями и замками, не оставляющаго в пищу червям, но облегчающаго нужды бедных, управляющаго дарованным от Господа так, как свойственно доброму и верному приставнику. За такое доброе распоряжение мы получим великую награду и удостоимся обетованных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Св. Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Беседа XXXVIII. Сара же жена Аврамля не раждаше ему: бяше же ей раба египтяныня, ейже имя Агарь (Быт. XVI, 1)
1. Нынешнее чтение опять призывает нас к беседе о том же праотце (Аврааме). Вы не удивляйтесь, если мы, излагая его историю в продолжение столь многих дней, даже и сегодня не сможем ее кончить. Великое обилие добродетелей праведника и величие его совершенств побеждает всякий человеческий язык, потому что кого сам Бог свыше увенчал и прославил, того может ли достойно восхвалить кто-либо из людей? Однако же, хотя слово наше остается далеко ниже его достоинства, но, по мере своих сил, излагая события его жизни, мы желаем возбудить в вас ревность к подражанию его добродетели. Подлинно, мудрость этого мужа слишком достаточна, чтобы наставить всякаго человека и привлечь к пути добродетели (всех), которые захотят быть внимательными. Будьте же, прошу вас, внимательны к нашей беседе, чтобы и из нынешняго чтения научиться любомудрию праведника: отсюда (из нынешняго чтения) могут научиться и мужи, и жены - тому, как жить в совершенном единодушии между собою и сохранять неразрывно союз супружества, - чтобы ни муж не возставал против жены, но оказывал ей, как слабейшему сосуду, всякое снисхождение, ни жена не противилась мужу, но оба наперерыв старались друг друга тяготы носить, и домашний мир предпочитали всему. Но, чтобы для вас яснее было это учение, необходимо выслушать самыя слова (Писания). Сара же, сказано, жена Аврамля не раждаше ему: бяше же ей раба египтяныня, ейже имя Агарь.
Приметь здесь, возлюбленный, неизреченное долготерпение Божие и чрезвычайную веру и благодушие праведника, которыя он показал при данных ему обетованиях. В самом деле, после того, как Бог столько раз обещал дать семени его землю и так умножить его, что многочисленностию своею оно будет равняться множеству звезд, Авраам, видя, что ни одно из обетований не исполняется, и что обетования все еще остаются на одних словах, не смутился мыслию, не поколебался духом, но пребыл непреклонным, веруя в могущество Обещавшаго. Это самое и теперь выражает божественное Писание, говоря: Сара же жена Аврамля не раждаше ему, и тем показывая нам, что после всего случившагося, после заключеннаго с ним завета, после обетования о рождении от него безчисленнаго множества (потомков), он не опечалился и не усомнился, когда видел, что не только ничто из сказаннаго не исполняется, но еще все выходит напротив. Поэтому-то, после всего, прежде сказаннаго (о обетованиях Божиих Аврааму), говорит Писание: Сара же жена его не раждаше ему, дабы ты узнал, что после столь великих обетований ничего особеннаго с ним не случилось, а между тем безплодие Сары и мертвенность ея утробы были таковы, что могли возбуждать в праведнике великое сомнение.
Но праотец уже не взирал на препятствия со стороны природы, и зная премудрость Господа, Который, как Творец природы, может открыть пути и в непроходимых местах, Авраам, как благородный домочадец, не изследовал, как это будет, но предоставил неизследимому Его промыслу и веровал Его слову. Потому-то сказано, что Сара, и после таких обетований, не раждаше ему: бяше же ей раба египтяныня, ейже имя Агарь. И здесь не без причины божественное Писание упоминает нам о рабыне, но, чтобы мы знали, откуда она (взята), прибавляет: египтяныня. Этим Писание возвращает нас к прежней истории, и дает видеть, что рабыня была из числа тех, которых отдал Саре фараон, когда подвергся за нее отмщению от Бога всяческих, и что Сара взяла с собою эту рабыню, возвращаясь (в землю ханаанскую). С такою целию божественное Писание сделало нам известным и имя, и род ея (рабыни). Примечай же теперь разсудительный ум Сары, необыкновенную ея скромность, невыразимую кротость и послушание (праотцу). Рече же Сара ко Авраму в земле Ханаанской: се заключи мя Господь, еже не раждати: вниди убо к рабе моей, да чада сотвориши от нея (ст. 2). Смотри, какое благодушие в этой жене: она ничего не сказала подобнаго тому, что после Рахиль говорила Иакову: даждь ми чада: аще же ни, умру аз (Быт. XXX, 1). Но что говорит (Сарра)? Се заключи мя Господь, еже не раждати.
Так как, говорит, Создатель естества сотворил меня безплодною и лишил способности рождать детей, то чтобы ты, дожив уже до глубокой старости, по причине моего неплодства, не остался совсем безчадным, вниди к рабе моей, да чада сотвориши от нея. Великая и необыкновенная мудрость жены! Какая жена решилась бы когда-либо это сделать, или посоветовать это мужу, или уступить свое ложе рабе?