Страница 11 из 31
Сущею непраздною, то есть, как бы так говорил Евангелист, хотя Она была не праздна, хотя посему Ей лучше бы оставаться дома, так как путешествие в Вифлеем сопряжено было для Нее с крайним неудобством и трудностями. Может быть, Святой старец утешал себя на сем пути мыслью, что пребывание его в Вифлееме не будет продолжительно, и он, воздав кесарево кесареви, успеет возвратиться в дом для воздаяния Богови, яже Божие. Но скоро ли могла дойти очередь в переписи до бедного древодела Назаретского, который, хотя и вместе с нареченною Женою Своею происходил по прямой линии от Давида, не имел другого отличия, кроме старческих власов, и внутренней, единому Богу доведомой, чистоты души и сердца. Посему, егда быста тамо, исполнишася дние родити Ей (Лк. 2; 6).
Исполнишася дние. Как бы уже ни одним днем не могло быть отсрочено то, что не одним, а многими днями отсрочивается иногда для прочих сынов человеческих! С такой точностью начинает исполнять все законы природы человеческой Тот, Кто грядет вознаградить и искупить Своею правдою нарушение всех законов всеми человеками. Закон общества хочет, чтобы имя Его, еще не рожденного, внесено было в перепись Римскую; и се, Он в Вифлееме, вместе с нареченным отцом и Матерью непраздною! Закон природы требует, чтобы младенцы, зачатые во утробе, происходили на свет по девятимесячном плодоношении; и се, Он исходит на свет тотчас, егда... исполнишася дние родити!
По крайней мере, Матерь Сына Божия будет иметь теперь в Вифлееме все спокойствие и удобство, так необходимые в то время,егда... исполнишася дние родити! Какой-нибудь из старейшин Иудейских поспешит предоставить свои чертоги в убежище Матери обетованного Мессии? Тем паче какой-либо священник Вифлеемский будет молить о том, чтобы его дом освятился и прославился рождением великого Царя? Нет, о сем рождении не должны ведать ни старейшины, ни священники, никто, кроме Матери и нареченного отца. Значит, оно произойдет там, куда пристают все путешественники? Ах, Святой старец и Мария рады были бы и такому месту, как оно ни шумно теперь и ни беспокойно; но Иосиф обошел уже все подобные места в Вифлееме, и ни в одном из них не нашлось пристанища: все занято и наполнено народом! Кто же примет под кров свой Деву и старца? Кто даст место рождения Сыну Божию? Никто: не бе им места во обители (Лк. 2; 7). Явится, по крайней мере, какой-либо Ангел и укажет путь, хотя к вертепу и яслям, ибо и подобные места неизвестны тем, кои не были жителями Вифлеема, а пришли в него случайно. Нет, и Ангелы возвестят, прославят Рожденного, но не окажут видимой услуги при рождении Того, Кто Сам пришел послужить всем.
Ужели же в таких чрезвычайных обстоятельствах святая чета будет предоставлена самой себе?.. Да, братие, она была предоставлена самой себе, - да разумеем, до какой чрезвычайной степени простирается самоотвержение Сына Божия, при самом явлении Его в нашей бедной плоти и, следовательно, до чего может простираться испытание тех, кои желают быть подобны Ему в уничижении и страданиях, дабы войти потом вместе с Ним и в славу Его.
Старче святый и праведный! остается снова действовать тебе одному: собери последние силы свои и поищи еще необходимого для Девы пристанища, хотя окрест Вифлеема: между тварями разумными нет его; может быть, найдется между неразумными... В самом деле, недалеко от Вифлеема, среди каменных скал, его окружающих, находилась одна пещера, в коей пастыри со стадами своими имели приют от бури и непогод. Для сей же цели внутри пещеры изсечено было в стене углубление, служившее вместо яслей для животных. В сию-то пещеру, - и то, вероятно, после долгих и трудных исканий старца, - уклонилась теперь Святая чета для пристанища! В сих-то яслях благоволил возлечь Тот, Который имеет престол небо и подножие землю, и на Коего не могут взирать Херувимы и Серафимы!
О, братие мои, прекратим всякое слово, оставим на время всякое размышление; станем в духе у этих яслей и повергнемся всем существом своим пред Тем, Кто возлежит в них!.. Слава, вечная слава беспримерному снисхождению Твоему, Божественный Человеколюбец! Бедные пелены Твои драгоценнее для нас всех царских украшений Давида и Соломона; ясли, в коих возлежишь Ты, стократ священнее храма Иерусалимского. Ибо что там теперь в этом храме? Одни праздные символы Твоего пришествия и Твоего великого служения; а здесь, в этой пещере и в этих яслях - спасение всего мира. Чем более сокрываешь Ты Свое величие под кровом смирения; тем более мы чувствуем безприкладную Твою любовь к нам и желание подражать Тебе и Твоему Божественному младенчеству. Да померкнут пред нами все обманчивые светила суетного величия земного, да не будет нам высшей похвалы, как точию хвалиться яслями и Крестом Твоим; да соделаемся кротки, смиренны, нищи духом, ничтоже имуще в мире, якоже был Ты, от начала до конца Твоего пребывания между нами.
Не взирая на всю скудость и стесненность положения святой четы с Божественным Младенцем в пещере Вифлеемской, тот, однако же, уклонился бы от истины, братие мои, кто бы подумал, что такое положение было чем-либо неприлично для Спасителя мира в настоящих обстоятельствах. Нет, судя именно по этим обстоятельствам, оно было самое лучшее, и показывало, как Провидение Отца Небесного, при всей сокровенности его, невидимо бдело над судьбою возлюбленного Сына. Ибо положим, что для Святой четы перед временем рождения и нашлось бы какое-либо свободное место в гостиницах Вифлеемских; взамен сей выгоды сколько бы было неприятности от шума народного, от любопытства людей праздных, от молвы и соглядатайства! Здесь, напротив, за городом, в вертепе Святая Дева и Святой старец были одни, среди полной свободы, совершенно удалены от мятежа человеческа, в невидимом присутствии Отца Небесного. Таким образом, завеса неизвестности, долженствовавшая быть простертой над колыбелью Сына Божия, останется во всей неприкосновенности и будет скрывать Божественное лицо Его, доколе Он, проведя тридесять лет в Назарете, не изыдет в Свое время, окруженный знамениями и чудесами, на великое дело служения роду человеческому.
Тщетно посему Ирод будет напрягать все силы, истощать все средства, чтобы дойти до следов Божественного Отрочати, почивающего в яслях вертепных; удостоившиеся созерцать сие Отроча и поклониться Ему - пастыри и волхвы не изменят тайне, а жители Вифлеема, хотя бы и нашлись между ними способные быть орудием кровожадного тирана, не в состоянии будут указать искомое.
С другой стороны, деторождение Той, Которая зачала и родила не от семени человеческого, а от Духа Святаго, без сомнения, не было подобно рождению прочих матерей, зачинающих в беззакониях и рождающих во грехах, - не сопряжено с трудностями и болезнями и, следовательно, не имело обыкновенной в подобных случаях необходимости в помощи чуждой. Евангелист, не без особенной силы и намерения, говорит в сем случае о Пресвятой Деве, что Она - роди Сына своего Первенца и повит Его, и положи Его в яслех (Лк. 2; 7). Это значит, что Святая Дева Сама приняла на Свои пречистые руки Божественного Младенца; Сама повила Его пеленами и положила в яслех; и Сама же, без сомнения, первая тотчас поверглась на колена пред Тем, Который удостоил Ее чести быть Своею Матерью. Таким образом, говорю, рождение Спасителя нашего, не взирая на крайнюю степень смирения, простоты и бедности, окружено было всей чистотою, безмолвием и приличием, подобающим Явлению во плоти Святейшего святых.
Между тем, как явственно, братие мои, отражается цель вочеловечения Сына Божия во всем, что окружает теперь рождение Его! Сын Божий, как заметили мы, облекается в бренное естество наше и является, яко един от сынов человеческих, для двух преимущественно причин: дабы, приняв на Себя грехи наши, удовлетворить за них правде Божией, и дабы в Своем лице и жизни преподать нам пример смирения, чистоты и терпения. Но воззрите на убогий вертеп и ясли, воззрите на Предвечное Отроча, повитое, страждущее, плачущее! Что это все, как не жертва за грехи наши? Для чего уста Премудрости и Разума связаны немотою младенческой, как не в вознаграждение гордости нашего разума, ненаказанности и буйства наших помыслов, предерзости и нечистоты нашего языка? Для чего руки Всемогущества (ибо Отроча есть вместе и Бог Предвечный)