Страница 26 из 31
Теперь оставалось одно затруднение: как и куда возвратиться волхвам? По естественному ходу дел, они, без сомнения, пошли бы теперь паки в Иерусалим - к Ироду, чтобы сдержать свое обещание, и поделиться с ним и со всем Иерусалимом той радостью и святым восторгом, коими исполнена была душа их. Но это было бы сопряжено с крайней опасностью для Отрочати и для них самих. Кто же вразумит святых странников? Звезда уже не могла сделать сего; употреблено другое средство. Весть приемше во сне не возвратитися ко Ироду, иным путем отыдоша во страну свою (Мф. 2; 12). Весть приемше во сне: значит, в Вифлееме проведено ими не несколько только часов, а день или два. Можно ли било скоро оставить то место, куда шли так долго и с таким усердием, не насладиться многократным лицезрением Божественного Отрочати, не расспросить о всем Его Матерь, не узнать всех обстоятельств рождения, столь чудного? Весть приемше во сне; подобно тому, как это было, и еще будет не раз, с Иосифом. Не сказано, однако же, что^ы в этом сне говорил волхвам Ангел: могло быть довольно вразумления безличного, тайного озарения мысли, но такого, что волхвы не могли не почесть его за глас Божий, коему надобно последовать неуклонно.
Хотите ли знать, что потом было с волхвами - дома? Евангелие не сказывает сего, ибо изводит их на среду и занимается ими не более того, сколько им дано было участвовать в великом событии Вифлеемском. Но Святое Предание как в других случаях, так и в сем, дополняя сказание Евангельское, говорит, что волхвы не удовольствовались тем, что совершили путешествие в Иудею; во всю жизнь продолжали следовать за звездою, возвещали всем то, что сами сподобились видеть, и таким образом, подвизавшись подвигом добрым на земле, удостоились вечной славы на небеси. Нетленные телеса их перенесены впоследствии с Востока в Константинополь, и соделались сами предметом благоговейного поклонения для верующих.
Все это, без сомнения, поучительно, но для нас поучительнее всего в волхвах - их святое путешествие, как пример веры, любви, преданности и терпения. Таким образом, у яслей Христовых два рода людей - пастыри и волхвы, то есть, люди самые простые и люди самые образованные.
Для чего так? Да разумеем, что Господь и Спаситель наш приемлет всех и каждого: приятна Ему и простота безкнижная, когда она соединена с верным исполнением своего звания, с чистотой совести и жизни; не отриновенна у Него и мудрость человеческая, когда она умеет подчинять себя озарению свыше и употреблять свои познания во славу Божию и на пользу ближних. Так было теперь, в самом начале; так будет и после: в сан апостольский изберутся большей частью рыбари, взят будет и Павел, наставленный во всей мудрости Иудейской. Посему, пастырь ли кто Вифлеемский, то есть человек простой и некнижный, да не скучает своей простотой: у Спасителя достанет света и премудрости, дабы Евангелием и озарением от Духа, заменить для него все пособия наук и искусств человеческих, вразумить его во всем, что нужно для его спасения. Волхв ли кто восточный, то есть, человек знакомый с науками, обладающий многими познаниями, - да не полагается на свою мудрость, да ищет света горнего, да последует ему со смирением волхвов, будучи уверен, что, если он захочет принести рожденному Отрочати дары своих способностей и познаний, то они и ныне будут приняты Им с той же благосклонностью, хотя Сам по Себе Он и не имеет в них нужды. Аминь.
Слово на второй день праздника Рождества Христова, на литургии
Мы видели, братие мои, что волхвы вследствие вести, приятой во сне, отошли из Вифлеема в свое отечество другим путем, а не через Иерусалим, как предполагалось ими сделать по просьбе Ирода. Не знаем, открыта ли им была причина сего распоряжения, но причина была важная. В мрачной душе Ирода при первой вести о рождении Царя Иудейского, тотчас возникло ужасное намерение истребить будущего соперника своего, каким представлял Его себе сей кровожадный деспот. Принадлежа к числу Иудеев по одному имени, не имея в душе никакой веры, тем паче веры в пророков и их предсказания, Ирод по тому самому нисколько не разделял святых ожиданий народа Божия касательно пришествия Мессии, не имел к Его Лицу никакого благорасположения; напротив, видя в Нем возникающую отрасль племени Давидова, коему по всем правам принадлежал престол царский, он почитал Мс .сию таким опасным врагом для себя и своего дома, против коего должно употребить все средства. Самым надежным казалось - лишить Его жизни; и вот, Ирод ожидает теперь только возврата волхвов и вести от них о том, кто именно и где это Отроча, дабы дать повеление умертвить Его. Надлежало потому и премудрости Божией взять меры против сего безумия; и они взяты, через удаление, на время, как увидим сейчас, Божественного Отрочати не только из Вифлеема, но и из всех пределов владычества Иродова.
Отшедишм же им (волхвам), се, Ангел Господень во снеявися Иосифу, глаголя: состав, пойми Отроча и Матерь Его, и бежи во Египет, и буди тамо, дондеже реку ти: хощет бо Ирод искати Отрочате, да погубит Е (Мф. 2; 13).
Не такого печального сновидения мог ожидать святой старец, после того, что непосредственно видел и слышал он пред сим наяву. Ибо что видел и слышал? Видел пастырей, оставивших среди нощи самые стада свои, дабы поспешить на поклонение Новорожденному, и восточных мудрецов с дарами пред Ним; слышал о чудесной звезде, о хвалебных хорах Ангелов, о намерении Ирода прийти и поклониться Отрочати. После таких радостных событий и известий можно было возлечь на одр ночной с уверенностью, что все трудности и искушения кончились, что теперь будет продолжаться ряд явлений самых утешительных. Иное было в будущем, и притом самоближайшем! Отшедшым же волхвам, се, Ангел Господень во сне явися: - то есть в первую, вероятно, ночь после волхвов; ибо медлить было нельзя: злоба Ирода не дремала. Не уснут, -говорит Премудрый, - нечестивые, аще не сотворят зла. Но что явившийся Ангел? Востав, - говорит, - пойми Отроча и Матерь, и беги во Египет. Востав, то есть, нимало не медля, в эту же самую ночь, сей же час. Пойми Отроча и Матерь; разбуди, если то нужно, возьми за руку, веди, хотя бы и не хотелось идти - в такой путь, в такой час. Отроча и Матерь; первее всего Отроча - главную драгоценность, а с Ним и Матерь; Матерь, а не жену твою, как я прежде называл Ее при первом явлении моем, ибо теперь тебе все известно; ты знаешь, что у Сего Отрочати нет отца, у этой Жены нет мужа.
Пойми и бежи, как бегут из дома, в коем пожар, как спасаются от зверя или неприятеля - с возможной скоростью и усилием. И буди тамо, дондеже реку ти. Не навсегда останетесь вы в Египте, а на время, пока пройдет буря: тогда я опять явлюсь тебе, и скажу, что делать; ибо вы под особенным Промыслом, вас не может постигнуть никакое зло; с вами везде сила Вышнего; посему нет причины унывать и отчаиваться.
Несмотря на такое предостережение и вместе успокоение, если бы Иосиф захотел на сей раз слушать плоти и крови, то много бы, по замечанию святого Златоуста, нашлось для него причин к смущению и противоречию. Ты мог бы, святой старец, сказать Ангелу: ты сам прежде говорил, что Рожденный спасет люди Своя; а теперь что выходит? Он не спасает и Себя Самого; нам должно для спасения Его жизни оставить родину, переселиться в иноплеменную страну, - и как переселиться? Вдруг, не приготовясь, без всяких средств, предавшись опасному бегству, ночью. Где же исполнение того, что обещано? Но Иосиф ничего подобного не говорил и не думал. Почему? Потому, - отвечает тот же святой Златоуст, - что был муж верен: вера и верность горнему водительству, преданность и послушание были главными свойствами души Иосифовой; а свойства сии происходили оттого, что в сей душе не было никаких земных видов и привязанностей, господствовала одна чистая любовь, которая, по свидетельству святого Павла, всему веру емлет, вся уповает, вся терпит... николиже отпадает (1 Кор. 13; 7-8). В сем отношении Иосиф весьма похож на Авраама, так что если бы Авраам был теперь при Святой Деве, то действовал бы так же, как действует Иосиф. Что же он делает? То, что повелено. Иосиф же востав, поят Отроча и Матерь Его нощию, и отыде во Египет (Мф. 2; 14).