Страница 26 из 56
1. «Избранному христианину…» Раньше, в первые века, клирики выбирались народом церковным с последующим утверждением этого выбора епископом, а если избирался епископ, то его избрание утверждалось высшею церковною властью. Сейчас, в наше время, ситуация хотя и изменилась (клирики, как правило, назначаются церковным начальством без учета пожеланий паствы), но в любом случае элемент выбора остается — не всех же подряд рукополагают. Смысл здесь тот, что к священству представляются (должны представляться) лучшие христиане, более опытные, более ревностные и более подготовленные, чем прочие.
2. Об определенной степени церковной иерархии мы уже сказали: это трехчинная иерархия — епископ, священник и диакон. Епископ, архиерей, есть преемник Апостолов, носитель апостольской благодати; ему дана полная власть в Церкви; он совершает все без исключения Таинства, несет перед Богом полную ответственность за состояние вверенной ему паствы; епископ обязан в полноте преподать людям Христово учение, быть образцом христианской нравственности и учителем ее. Обязанности епископа прописаны в Пастырских посланиях ап. Павла (1,2 Тим. и Тит.). Епископ возглавляет Церковь данной местности и управляет всеми сторонами ее жизни, как духовной, так и административно–хозяйственной. Без воли епископа в вверенной ему Церкви (епархии) ничего не может совершаться: где епископ, там полнота Церкви, по словам сщмч. Игнатия Богоносца. Епископа рукополагает собор епископов, ибо все епископы равны по благодати и, следовательно, так как рукополагается всегда меньший большим, епископ не может произвести равного себе; поэтому для епископской хиротонии нужен собор епископов. В Православной Церкви с середины I тысячелетия принято безбрачие епископов, а в Русской Церкви — и обязательное монашество, хотя так не было в Древней Церкви, а монашеские обеты в некоторых случаях могут противоречить пастырскому служению.
В зависимости от занимаемой кафедры или от положения в Церкви епископ может носить титул архиепископа, митрополита и патриарха; титул этот является свидетельством чести, но к благодати епископской ничего не прибавляет; все архиереи по благодати равны между собою.
Пресвитер, или священник, или иерей — вторая степень священства. Священник есть помощник епископа, во всем зависит от него и действует в Церкви только по благословению и с ведома своего архиерея. Священнику дана власть совершать все Таинства, кроме Таинства Священства: рукополагать иерей не может. У священника более ограниченные права во власти учительской и канонической: священник не имеет права, без особого архиерейского благословения, учить и действовать вне своего прихода; также есть ряд канонических вопросов, которые решает только архиерей (напр., разводы). Священник — наиболее близкое мирянам лицо из клира; епископ один на всю епархию, на некоторых приходах может даже и не быть никогда; поэтому священник должен быть ближайшим, повседневным образцом нравственности и обязан учить и назирать свой приход в вере и благочестии. Священство в Православной Церкви может быть женатым (в отличие от латинян) одним, первым браком, заключенным до хиротонии. В иереи рукополагает епископ. В зависимости от должности и положения священники могут носить титул протоиерея, протопресвитера; в монашестве — игумена, архимандрита.
Диакон — третья, низшая ступень священства. Диакон не имеет власти совершать Таинства; его задача — помогать епископам и священникам во всех областях церковной жизни. В настоящее время роль диакона сведена лишь к Богослужению, иногда — к проповеди, наставлению в вере, например в воскресной школе; раньше же круг обязанностей диаконов был гораздо более широким: в их задачу входило пещись о столах (Деян. 6:2), т. е. о материальной стороне жизни Церкви, они посещали больных и преподавали им Святые Дары, и проч. Сейчас диакон, если он не обладает громоподобным голосом и вследствие этого не является, так сказать, «украшением Богослужения», рассматривается чаще всего как кандидат в священники. Диаконы тоже имеют свои наградные титулы: протодиакона и (для монашествующих) архидиакона. Диакона, так же как и священника, рукополагает архиерей.
3. О том, как преподается благодать Св. Духа, мы уже сказали: через рукоположение. Совершение Таинства происходит за Божественной Литургией.
4. Наконец, нужно сказать о власти совершать Таинства, обучать верующих истинам веры и руководить в жизни по заповедям Христовым. Здесь важно знать, что эта власть — не в смысле «что хочу, то ворочу»: эта власть духовная, и она не присваивается человеку самому по себе: человек сам по себе не может совершать Таинства, ибо они — сверхъестественные действия. На самом деле Таинства совершает Христос, в Церкви, Духом Святым, а человеку–священнику принадлежит лишь роль посредника — не в смысле «стены с дверью» между человеком и Богом: хочу — впускаю, хочу — нет, но в смысле доверенного лица, уполномоченного Церкви, ее служителя. В Церкви общение человека и Бога совершается непосредственно, священник же «точию свидетель есть», как об этом говорится в последовании Таинства исповеди. Священник есть «друг Жениха», говоря евангельскими словами.
Суть священнического служения — в своем лице осуществить Церковь, спасающую и освящающую; цель этого служения — привести ко Христу. Из этого нужно исходить, говоря о власти священнодействовать и учить. Совершает Таинство Церковь руками священниковыми; учение веры и благочестия содержит Церковь, и задача священника — донести его в целости и неповрежденности до своей паствы.
Но не надо думать, что в силу этого роль иерея пассивна. Ему вручается Христово стадо, чтобы он наставлял людей на путь истины и жизни: а как это возможно? Только одним путем. Как Христос Сам в Себе совершил наше спасение и приобщил нас ему в Церкви, — так и пастырь должен сам идти путем христианской жизни и примером своей жизни в первую очередь (а словами — во вторую лишь) вести ко Христу вверенных ему людей.
Таким образом, власть священства не есть некое мирское управление, как некое внешнее насильственное воздействие на подчиненных; эта власть, в точном соответствии с Евангелием (кто хочет из вас быть большим, будет всем слуга, а кто хочет быть первым, будь всем раб — см. Мф. 20:26-27) оборачивается ответственностью перед Богом, обязанностью священника самому точно уяснить веру, которой он будет учить других; самому идти путем заповедей Христовых, примером воодушевляя паству, помогая ей от опыта, а не от поверхностно прочитанных книг; самому понять смысл Таинств, почувствовать заключенное в них богообщение и сознательно преподавать их другим; наконец, священник должен очень хорошо понять и почувствовать, что власть эта — не его, не человека такого–то, а Христова, данная ему Церковью не для извлечения выгод, самореализации или чтобы ставить сомнительные эксперименты на доверяющихся ему людях исходя из своих представлений о Христе, Церкви и духовной жизни, — а для того, чтобы он ею служил христианам в духе Церкви и от лица ее. И здесь перед нами встает ряд практических вопросов, рассмотрению которых мы посвятим следующую беседу.
О Таинстве Священства (продолжение)
В прошлой беседе мы начали говорить о Таинствах, как о центре жизни Церкви. Мы сказали, что Таинства, будучи онтологически сверхразумным действием Божиим, с педагогической точки зрения представляют собою семя, данное нам для взращивания, задание. Они, с одной стороны, соединяют нас с Богом, дают нам духовные силы, крепость, энергию, саму благодатную жизнь со Христом во Святом Духе; с другой стороны, являются неким залогом, тем, над чем мы должны трудиться, созидая свою душу как храм Святого Духа, Невесту Христову. Так и идет освящение христианина: получая в Таинствах силу от Бога к жизни и благочестию, подкрепляя ими богообщение, которое должно быть непрестанным, человек с помощью Божией трудится над исполнением заповедей Христовых, над выстраиванием своей жизни по Богу. Неверным восприятием этого церковного взгляда на Таинства является магическое понимание их — когда от Таинств остается лишь зависимое от обряда детерминированное действие, безразличное к нравственному состоянию человека, направленное не на соединение с Богом, а на получение чего–то от Него. Это приводит к сакрализации формы, обряда, переносу акцента с содержания и духовного смысла обряда (с того, что, собственно говоря, обряжается во внешние церковные формы) на его оболочку и приданию обряду самому по себе духовной действенности, без обязательного участия труда души, направленного к богообщению.