Страница 11 из 29
Поэтому мое отношение к экуменизму как к движению, которое нацелено, как было заявлено изначально, на объединение христиан в единой Церкви, – отрицательное: никакой единой Церкви не может быть. Ни одна протестантская Церковь не хочет и думать, как бы стать правоверной, православной. Об этом и речи не может быть. В том числе и Католическая Церковь – об этом и речи не может быть. Папа Бенедикт XVI, до своего избрания бывший кардиналом и префектом, разослал всем епископским Католическим конференциям по всему миру документ, в котором значилось черным по белому: единственная церковь – это церковь католическая. Все прочие – православные и протестантские – это только доктрины. Что такое «доктрины»? Это только учения. Единственная Церковь – это Католическая Церковь.
Без папы нет католичества. А папа это кто? Он говорит с кафедры как верховный пастырь и учитель, он непогрешим, он безошибочен. Какое возможно единение Православия с католицизмом? Католицизм – это море; сейчас там пять тысяч епископов. Православие – это лужица: я не знаю, 200-250 у нас имеется епископов, не больше. А о количестве верующих и говорить нечего. В Католической Церкви сейчас уже за миллиард верующих. Так вот, какое объединение может быть? Она – Церковь, мы – доктрины. Что будет? Подчинение?
Один из епископов зарубежных так и сказал сейчас, очень резко: католичество – это ересь, и объединение с католичеством возможно только тогда, когда оно, католичество, станет православным. Что невозможно. А вот православные чего хотят от католичества?
– Алексей Ильич, я бы попросил на этом подробнее остановиться – зрители именно об этом и спрашивают: чего мы ищем в этом содружестве с католиками и не грозит ли это, собственно говоря, унией?
– Это не только грозит – иначе просто не может быть. Мы знаем, к чему привела лионская уния: там народ просто восстал против византийского императора. А посмотрите, брестская уния – униаты кто такие? Они же католики в основном. То же грозит и нам…
Не буду сейчас называть имен, но один из православных иерархов уже заявил, что наступило время предпринять решительные шаги для достижения полного единства с католичеством, и этого ожидают обе наши Церкви. Не хочется мне называть его имя – пока не время. И если такие слова действительно были, хотя сомнений в этом мало, но это странно, это ужасно совершенно – это значит, что мы перестанем быть Православной Церковью, католицизм нас поглотит полностью.
Я не один десяток лет преподавал западное вероисповедание и, помню, когда пришлось немножко проанализировать католичество, я с удивлением обнаружил для себя, хотя интуитивно ощущал, что оказывается, нет ни одной вероучительной истины, в которой бы католичество не отступило от Православного учения. Само понимание спасения совсем другое, и самое ужасное, самое тяжелое то, что сами принципы и основы духовной жизни искажены до предела.
Путь католической духовной жизни – это мечтательность. О чем мечты? О состоянии любви. Это особенно и очень сильно обозначено на католических святых. Вы знаете, тезис бесспорный: скажите, кто есть ваши святые, и я скажу, какова ваша Церковь. Потому что святые есть ничто иное как идеал, на который Церковь ориентирует всех своих верующих. Вы только посмотрите, каково духовное состояние самых великих католических святых; это же сущая беда, я вам скажу, просто беда настоящая, о которой просто надо плакать и рыдать, а не прославлять. А там этих святых делают учителями Церкви. Я уже сейчас повторяюсь, мне кажется, я об этом уже достаточно много говорил.
– Да, у Вас на эту тему была очень подробная и интересная лекция. Но у светского телезрителя, который нас тоже смотрит, наверняка может возникнуть вопрос: а может быть, это в Православии искажение веры? Может быть, православные не правы, может быть, католики как раз правее? Их, как Вы сами сказали, больше миллиарда, а мы по сравнению с ними – секта, меньшинство. И, может, действительно – доктрина?.. И может (такие вопросы тоже есть), пришло время объединиться и слиться?
– Вопрос естественный и законный, особенно из уст тех, кто не знаком с этими вещами. Скажу вам так. Недавно была делегация у нас в академии, католическая, и они попросили встречи со мной. И я им предложил одну мысль: мы все сейчас говорим, что мир наш наполнен идеями экуменизма, единства, братства, любви и так далее. На какой основе мы можем это сделать? Я говорю им: вы знаете, у нас с вами одна общая тысячелетняя история – тысячу лет была же одна Церковь. Поэтому, по-видимому, чтобы выяснить, где же истина, кто в чем ошибается: католики, православные – мы должны обратиться к этому тысячелетию и на основании его проверить свои истины веры, свой путь духовной жизни.
Проверить – и здесь самый лучший критерий. И, в частности, я обратил внимание именно на принципы, на законы духовной жизни. Вы посмотрите, о чем говорили все духоносные святые? Они говорили, что критерием спасенности является все большее видение своей греховности, видение своей неспособности исцелиться самому и все более искреннее обращение ко Христу с молитвой. Вот в чем критерий. Искание же сразу любви как таковой, которую мы видим позднее, они называли не иначе как прелестью и заблуждением.
И вот теперь давайте посмотрим с этой точки зрения на то, каковы наши святые. Я говорю им: вот у нас, например, есть сейчас старец Порфирий, афонский подвижник, который прямо говорит, что самый легкий путь к спасению, которым он следует и к которому призывает всех: любите Бога, любите Христа. И не молите Бога, чтобы Он избавил вас от грехов, не боритесь со страстями – любите Бога.
Я говорю: вы слышите, что он говорит? А что Христос говорит? «Меня любит тот, кто исполняет заповеди Мои» – то есть тот, кто борется с грехом: Царствие Божие нудится, то есть понуждением берется; я должен бороться со своими страстями. А нам что предлагается? Я говорю: это Православие или что?
Один из профессоров на мою речь ответил так: ну, у нас тоже Екатерина Сиенская, например, учит. Я говорю: видите, вот об этом нам с вами и надо подумать. У нас есть критерий, тысяча лет – разве это не критерий? Давайте с точки зрения учения святых отцов рассмотрим папизм. Христос сказал: «Мое Царство не от мира сего». Здесь – глава государства... Если мы возьмем учение о спасении, совершенном Христом – посмотрите, что пишут отцы древние: «исцеление человеческой природы», а католичество? «Удовлетворение правосудию Божию». Если мы говорим о духовной жизни, в чем она заключается? На этих этапах – в видении греха своего, своей неспособности справиться с ним самому, в понуждении себя. Отсюда приход к смирению и постепенное богообщение – молитвы.
А здесь что мы видим? «Бог мой – Супруг мой», блаженной Анжеле Дух Святой шепчет: «возлюбленная моя, я был в апостолах, был в пророках, но никого не любил так, как тебя, дочь моя...» и так далее. Тереза, которую Учитель Церкви называет возлюбленной и зовет таким пронзительным свистом, что не услышать невозможно; Тереза Маленькая и последняя, которую папа Иоанн Павел II возвел, становится Учителем Церкви. Слышите? Она в 23 года скончалась, и она – Учитель Церкви. А что она пишет о своей встрече со Христом? Что «мы взглянули друг на друга и все поняли без слов» и «маленькая бедная Тереза утонула в океане Божественной любви», и так далее. Уильям Джемс, очень известный американский психолог, один из крупнейших XIX века, прямо сказал: это – диалоги влюбленных, это романы. При чем здесь духовная жизнь? Где тут борьба со страстями? Опыт первого тысячелетия о чем говорит? Любовь – это следствие, как состояние, как чувство, побеждения в себе страстей, эгоизма, и к этому постепенно человек приходит. То есть это 101-й этаж: когда мы попытаемся строить дом, начиная со 101 этажа, будет, увы, явление печальное. Перевернуто все.
И первое тысячелетие очень твердо говорит, что мы должны понимать, когда употребляют слово «любовь», что подразумевают под этим: относись к другому человеку насколько можешь с доброжелательностью и справедливо, по правде. А любовь как состояние – это уже, как и апостол Павел пишет, союз совершенств. И его достичь невозможно без предварительного побеждения своих страстей.
То есть в данном случае, видите, мы находим диаметрально противоположные взгляды на духовную жизнь христианина, и это в высшей мере опасная вещь. Путь искания любви, созерцания – этот путь искания видений единогласно все отцы первого тысячелетия называют путем прелести, то есть заблуждения, то есть прельщения. Вот, приблизительно, ситуация такого рода.