Страница 22 из 29
– В Царстве Божием все будут счастливы. Но если человек будет знать, что его родные, которых он любил, при жизни не спаслись и мучаются в аду, будет ли он при этом испытывать полноту блаженства?
– Этот вопрос упирается в совсем другой вопрос – опять то, о чем мы с вами только что говорили. Вопрос очень серьезный, в высшей степени. А может ли Бог, зная, что этот человек, который еще не родился, изберет зло и пойдет в муку вечную, может ли Бог, будучи любовью, дать ему бытие? Сначала надо разрешить этот вопрос. Если может Бог, будучи любовью, дать родиться тому, кто пойдет на нескончаемые мучения, тогда можно говорить и об этом вопросе: «Как возможно блаженство тех, которые знают, что другие мучаются?» Если же этого не может быть, тогда вопрос снимается.
Вопрос именно о вечных муках. Этот вопрос очень важный, его все задают. И в Новом Завете, и в святоотеческом учении мы видим две твердые параллельные линии. Одни в Новом Завете прямо говорят, что грешники пойдут в муку вечную. Другие высказывания того же Нового Завета говорят: «Нет, Христос Спаситель всех человеков, а тем более верных». Как пишет апостол Павел: «Бог будет всяческая и во всем». Прямо параллельно идут и те, и другие тексты. У святых отцов наблюдаем ту же самую историю. Одни святые пишут: «Противники (то есть творящие зло) пойдут в вечные мучения», другие пишут: «Нет, они будут страдать, но мучения не будут бесконечными». Вот эти две линии идут рядом. Вечная судьба – это, конечно, тайна. Григорий Нисский, Григорий Богослов, Афанасий Великий в своем Пасхальном слове, Амфилохий Иконийский, Епифаний Кипрский, Ефрем Сирин, Исаак Сирин, Максим Исповедник говорили, что муки не бесконечны. Это люди, которые мало того что чуть ли не наизусть знали Новый Завет, они были святыми, они следовали жизни Нового Завета. И вдруг что говорили? Вот будет Пасха, послушайте только слово Пасхальное. Вот на Страстной Пятнице слово, на утрене: «Рукописания наша (то есть грехи наши) на Кресте растерзал еси, Господи, и вменился в мертвых, тамошнего мучителя связал, избавил всех от уз смертных воскресением Твоим». В Великую Субботу: «Царствует ад, но не вечно, над родом человеческим».
А если возьмете Октоих, найдете там столько таких высказываний! А в Пасхальном слове, говоря о Христе Воскресшем: «Он истребил смерть, Он опустошил ад, и мертвый ни един во гробе». Какие вещи пишутся – разве это обман или лирика? Епифаний Кипрский нам указывал: «Он ад соделал пустым Своим снисхождением». Амфилохий Иконийский: «Когда явился аду, Он разорил гробницы его и опустошил хранилище. Все были отпущены, все побежали за Ним». Григорий Нисский: «По совершенном устранении зла из всех существ во всех снова воссияет боговидная красота». Опять говорится: «во всех». Афанасий Великий, защитник православия, в Пасхальном своем послании пишет: «Он тот, Который древле вывел народ из Египта», а напоследок и всех нас, или, лучше сказать, «весь род человеческий искупил от смерти и возвел из ада». Один за другим говорят «весь», «всех». Ефрем Сирин: «Во гласе Господа (это в Великую Субботу) ад получил предуведомление приготовиться к последующему Его гласу (это о Втором Пришествии) который совершенно упразднит его (ад)». Игнатий (Брянчанинов), который говорил, что спасутся только православные, писал об этом вопросе: «Лишенные славы христианства (то есть не христиане) не лишены другой славы, полученной при создании – они образ Божий». Какая это слава для находящихся в аду?
То есть учение, что муки будут – это точно. Но само понятие вечности нам непонятно. В Ветхом Завете есть такое удивительное место: «Когда наступает седьмой год (нужно было отпускать рабов на седьмой год), то тот, кто не захочет уходить из рабства, остается навечно рабом у своего господина. Но в пятидесятый год он делается свободным». То есть понятие вечности не обязательно означает бесконечность. «Вечность» в ветхозаветном контексте очень часто означает длительность – большую длительность. А Иисус Христос говорил на этом языке, а не на каком-нибудь другом, и употреблял понятие вечности и в этом смысле. Вот в чем дело. Сколько людей, – Григорий Нисский, Григорий Богослов, Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, Амфилохий Иконийский, Исаак Сирин, Максим Исповедник – сколько святых говорят об этом. Но есть святые, которые говорят, что будут вечные муки, то есть бесконечные. Поэтому нам не ясно. Говорят «вечные», но кажется – «бесконечные».
В своей «Посмертной жизни» я написал об обеих точках зрения. Но моя мысль больше склоняется к вышеназванным отцам, потому что они отвечают на этот страшный вопрос: «Мог ли Бог, будучи любовью, дать бытие тому, кто употребит свою свободу во зло и пойдет в бесконечные мучения?» Я думаю, что нет. Но хочу сказать о другом. Глупый человек скажет: «Ура! Муки не бесконечны, будем есть, пить, веселиться!» – это все равно что сказать: «Ура, сегодня меня отдадут садистам, а зато потом мне дадут миллиард»; мы назовем такого человека сумасшедшим. Исаак Сирин пишет: «Остережемся в душах наших, возлюбленные, и поймем, что хотя геенна и подлежит ограничению, весьма страшен вкус пребывания в ней и за пределами нашего познания степень страдания в ней». Становится понятным, почему Господь предупреждал – как мать предупреждает ребенка: «Не ходи туда!» – от тех страданий, которые придется там перенести человеку, если он пойдет по пути зла. Вот какова ситуация.
Итак, если понимание вечности этими святыми правильное, то есть что страдания и муки будут, но не бесконечно, тогда снимается вопрос, как кто-то будет радоваться в раю, зная, что другие будут страдать. Этого вопроса не будет.
– Такая трактовка этого вопроса, как Вы сами только что сказали, может быть соблазнительной…
– Заставь дурака молиться, он и лоб расшибет. Что сделаешь с глупостью? Я был как-то в Сарове. Стою в храме, и мне говорят: «Вот здесь под храмом в тридцатые годы был зубной кабинет. И когда заключенным только объявляли, что им надо идти в зубной кабинет, многие из них падали в обморок». Пусть эти умники вспомнят об этом, и тогда узнают, что такое «вечных мук не будет». Все святые и все люди, которые только соприкасались с миром демонским, в ужас приходили. Тем людям, которые так соблазняются, надо только подумать о том, что это такое – встреча с дьявольским миром. И тогда они поймут, почему Господь предупреждает со всей силой: «Пойдут в муку вечную!» Соблазн происходит от недомыслия какого-то, от неразумия, от глупости. Это ужасно – оказаться там, в таком сообществе, на один миг даже, ужасно! Во время войны приговоренный к расстрелу человек, его потом помиловали, весь стал седым от ужаса смерти. Ему грозили не бесконечные муки, а расстрел, моментальный. И он весь стал белым – молодой человек... Поэтому с глупостью ничего не сделаешь. Здесь нет никакого соблазна. Слава Богу, хоть надежда какая-то есть. Напротив, надо постараться, насколько это возможно, избежать соприкосновения с адом. Кстати, Господь и показал нам, что можно избежать соприкосновения с адом. Разбойник, а не кто-нибудь, негодяй, преступник, без прохождения мытарств пошел в рай, потому что покаялся от всей души.
Вот нам пример – если хотим мы избежать соприкосновения с адом, вот какими нам нужно быть.
– Спасибо, Алексей Ильич; следующий вопрос: «Где грань между смирением и бездействием человека?»
– Это абсолютно разные вещи. Там, где есть смирение, там есть любовь. Истинное смирение, а не смиренничание, – это видение того, что «я совсем не тот, кем должен быть». Смирение – это сравнение себя с тем образом, который дал нам Господь, это величие подлинного человека в Господе Иисусе Христе. Смирение – это осознание своей греховности, это осознание своей неспособности самому искоренить страсти: «Вижу, хочу – но не могу. Молюсь – но не могу». Это приводит к тому, что человек начинает с сочувствием относиться к страстям других людей, начинает жалеть других, сочувствовать им. То есть появляется первый проблеск любви к человеку – как в больнице никто не осуждает никого за болезнь, точно так же и здесь. Такое истинное смирение порождает истинную любовь – не чувственную, не влюбленность, а любовь. А любовь характеризуется только одним – исканием пользы любимого: если любимый тяжело болен, я его отведу к врачу, заплачу деньги, попрошу сделать операцию; понимаю, как это будет болезненно, тяжело и больно, – но любовь ищет пользы, только пользы. Любовь по природе своей – огромная сила, которой нет предела. Только что мы говорили: другие стоят и смотрят, а мать бросается в огонь. Александр Невский какое мужество проявлял и силу, когда приходил на встречу с ханом...