Страница 14 из 23
Для маленьких детей их «действительность» совсем не такова, как мир взрослых. Для них реален мир фантазии, сказочности. Они часто одушевляют предметы и природные явления, боятся темноты или шума ветра, видя в них какую–то живую силу. Все мы знаем бесчисленные примеры детского восприятия окружающего мира. Я помню, как трехлетняя девочка, искавшая какую–то игрушку под кроватью, стала звать няню: «Няня, няня! Смотри — пыль с хвостиком!» Это она первый раз в жизни увидела живую мышь.
Мне кажется, что признание реальности сказочного мира, мира фантазии совершенно законно. Сказка говорит, может быть, не о том, что действительно существует в окружающем нас реальном мире, но в сказке есть своя правда — о добре и зле, о храбрости, о глупости, о самопожертвовании. И любящие детей взрослые очень легко входят в этот мир сказочной фантазии, и это не делает их ни обманщиками, ни лжецами. Есть большая разница между «сказкой» и «суеверием», потому что сказка живет в мире фантазии, а суеверие вносит сказочное понятие в мир реальной, будничной жизни.
Ребенок начинает говорить неправду не тогда, когда он рассказывает, что он «убил большого льва в саду», а тогда, когда он сознательно искажает факты, потому что хочет что–нибудь получить или хочет избежать неприятных последствий какого–нибудь своего поступка. Большую роль в этой детской лжи играет страх — страх наказания, страх, что на него рассердятся. Один из способов развить в детях правдивость — и очень действенный способ, — это научить их, что признание проступка является выходом из положения, спасает от наказания. Помню я, какое тяжелое впечатление вынесла я из случая, когда отец мальчика, укравшего у товарища велосипед, долго убеждал сына сознаться, обещая, что его не накажут. А когда мальчик признался в краже, отец тут же закричал: «Ну и выпорю же я тебя, мерзавца!» Не было ли это очень наглядным уроком лжи?
Способствует детской лжи и невнимательность взрослых к тому, что думают и чувствуют дети. Конечно, у детей бывает много желаний, и часто неисполнимых. Неполезно излишнее баловство, и надо с детства научиться понимать, что нельзя иметь все, что тебе хочется. Но мне кажется, что родители должны быть внимательными к детским желаниям и мечтам, должны сочувственно слушать их, понимать, почему ребенку что–нибудь особенно хочется, и терпеливо объяснять причины, если невозможно исполнить его желание или надо подождать. «Надо уметь рассуждать с детьми, бесконечно рассуждать с ними», — говорила мне когда–то мать маленького мальчика, из которого потом вырос замечательный священник отец Александр Шмеман.
Самый лучший способ воспитания правдивости в детях — это, конечно, пример окружающих его взрослых. Что видят дети в отношениях между собой взрослых членов семьи? Если в семейных отношениях есть любовь и правда, не вырастет ребенок лживым!
В романе французского писателя Виктора Гюго «Отверженные» описывается, как бывший каторжник Жан Вальжан заходит в дом старика–епископа в поисках приюта. Епископ гостеприимно встречает его, угощает. В удобный момент каторжник незаметно уходит, забирая со стола один из двух массивных серебряных подсвечников, единственных ценных предметов в доме. Полиция его ловит и, подозревая кражу, приводит обратно к епископу. Епископ радостно встречает каторжника и говорит: «Друг мой, ведь я подарил тебе оба подсвечника, а ты забыл захватить второй!» И этими словами он спасает беглеца. Да, надо помнить, что бывает «ложь во спасение», бывают случаи, когда формальная ложь ради доброго дела не есть нарушение правды.
Мне кажется, что самое главное — это воспитать в детях и в самих себе способность разбираться в том, что ложь, а что правда. Мы все любим представлять себе самих себя и обстоятельства, в которых мы живем, не такими, какие они есть на самом деле, а такими, какими мы их воображаем. Мы оправдываем бездеятельность мнимой болезненностью, нетерпение и властность называем чувством ответственности, самолюбие и дурной характер выдаем за «стояние за правду». Недаром в одной из самых любимых молитв Православной Церкви мы говорим: «ЦАРЮ НЕБЕСНЫЙ, УТЕШИТЕЛЮ, ДУШЕ ИСТИНЫ…» Бог есть Дух истины, и с Его помощью мы можем стараться увидеть себя и то, что вокруг нас, как оно действительно есть. Эту способность мы и должны воспитывать в своих детях.
В наше время воспитывать в семье дух правды очень трудно. Помню, как несколько лет назад, когда мне удалось съездить на родину, я встретила там подругу моей молодости, тоже уже бабушку нескольких внуков. В конце дня, проведенного в длинных задушевных разговорах, я спросила ее: «Что самое трудное в вашей жизни здесь?» Не решившись сказать это вслух, она взяла клочок бумаги и написала на нем одно слово: ЛОЖЬ, а потом разорвала бумажку на мелкие клочки. Мы живем в такое время, когда почти невозможно избежать случаев, когда нам приходится смолчать вместо того, чтобы сказать то, что мы думаем, а иногда приходится и говорить то, что для нас не есть правда. И вот в этих обстоятельствах особенно важно воспитывать в себе способность отличать правду от лжи, понимать, в чем для тебя правда и что для тебя ложь. Быть правдивым с самим собой — это мы можем стараться осуществлять в любых обстоятельствах, и это — самое главное.
В Евангелии любимого ученика Иисуса Христа Иоанна Богослова мы находим замечательные слова о правде — истине. Говоря об Иисусе Христе, Которого он называет Словом Бога, Иоанн пишет: «И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин. 1:14). Он приводит и слова Самого Иисуса Христа: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32), и «Я есмь Путь и Истина и Жизнь» (Ин. 14:6).
3.16 ОБУЧЕНИЕ ДЕТЕЙ ЦЕРКОВНЫМ МОЛИТВАМ
Надо ли детям учить наизусть молитвы? Ведь молитва — это наше обращение к Богу, разговор с Богом. Разве возможно связывать такое непосредственное движение души с заучиванием наизусть слов, и притом слов, не всегда детям понятных?
Конечно, ничто не может заменить личного, непосредственного обращения к Богу, этого взлета души нашей к Богу — в радости, в страдании, в просьбе, в благодарности… Такая молитва является как бы моментом духовного вдохновения. Но из нашего жизненного опыта мы знаем, что никакой талант, никакое искусство не может жить и развиваться одним вдохновением. Требуются и труд, и обучение, и терпение, и долгие усилия, и тренировка. То же самое, мне кажется, относится и к молитве. Нужно развивать в себе и привычку молиться, и внимательность, сосредоточенность, и умение понимать, о чем можно и нужно молиться и как надо молиться. За нами стоят долгие века, уходящие далеко, во времена Ветхого Завета, в течение которых святые, вдохновенные люди молились Богу, и эта сокровищница духовного опыта доступна нам в текстах церковных молитв. Эти молитвы могут научить нас молиться, могут вдохновить нас, когда наша душа суха и черства. Молясь словами этих молитв, мы как бы упражняемся, тренируемся в молитве. И это полезно и необходимо для нашего духовного развития.
Как и всякое другое упражнение, заучивание детьми молитв должно быть им по силам — и умственным, и духовным. Во времена моего детства заучивание наизусть было основой всякого обучения. Помню, как, когда мне и моему брату было лет 9–10, нам задали выучить наизусть Заповеди Блаженства и как мы придумали зубрить их, прыгая в такт словам на большой тахте: БЛА–ЖЕН–НИ НИ–ЩИЕ ДУ–ХОМ… Вряд ли тогда дошел до наших сердец глубокий смысл Нагорной проповеди…
В самом раннем детстве дети не могут понимать слов молитвы, им достаточно слышать слова, произносимые благоговейно близкими им взрослыми. И крестное знамение является для малыша как бы игрой, как и все другое, что он учится делать. Подрастая, он учится выговаривать первые «формальные», если можно так сказать, молитвенные слова: ВО ИМЯ ОТЦА И СЫНА И СВЯТОГО ДУХА.
Мне кажется, что задумываться над этими словами дети начинают не раньше трех–четырех лет, и в зависимости от развития ребенка приходится нам, родителям, давать ребенку доступные ему объяснения. Ответы, объяснения всегда легче воспринимаются, когда они образны, наглядны. Например, в житии святых Кирилла и Мефодия, просветителей славян, рассказано, что святой Кирилл объяснял тайну Святой Троицы, сравнивая Ее с солнцем. Мы видим, говорил он, сияющий круг, мы ощущаем его тепло, мы окружены солнечным светом, но солнце одно. А в житии блаженного Августина рассказано, как, размышляя о тайне Святой Троицы, он увидел на берегу моря маленького мальчика, копающего ямку в песке. «Что ты делаешь?» — спросил блаженный Августин, и мальчик ответил: «Я хочу все море перелить в эту ямку». И увидел святой в этом указание, что невозможно малому человеческому уму вместить тайну Святой Троицы.