Страница 35 из 43
В романе не объясняется, почему Смердяков, переселившись на новое место, взял с собой именно эту книгу. После совершенного преступления, больной и разочарованный, он переживает внутренний кризис. «Слова» Исаака Сирина, исполненные любви и безграничного всепрощения, могли бы дать новое направление несчастной и греховной жизни Смердякова. Однако книга, которая стала ценным источником для автора «Братьев Карамазовых», остается нераскрытой на столе убийцы, и используется им только для того, чтобы спрятать деньги, связанные с преступлением. На наш взгляд, эта деталь может быть истолкована как указание автора всем тем, кто отступает перед насущными проблемами жизни. Обреченный на жалкое существование с самого рождения, Смердяков выбирает путь Ивана: «всё позволено» и всеми силами старается дойти до конца, отвергая другие пути. Его последний жест, самоубийство, которое он совершает сразу же после третьего разговора с Иваном, сопровождается запиской: «Истребляю свою жизнь своею собственною волей и охотой, чтобы никого не винить» (15, 85). Это краткое и кажущееся нейтральным послание в действительности последний и, может быть, самый сильный разрушающий жест против семьи Карамазовых. Со смертью и молчанием убийцы исчезает и единственный персонаж, знающий всю правду. В результате Митя обвинен и осужден за убийство, которого не совершал.
Болезненной реакцией Ивана на эти трагические события явилась галлюцинация; в черте Иван с ужасом признает собственного двойника, воплотившего в себе все его отрицательные качества.
Среди героев романа образ Ивана остается самым незавершенным. На последних страницах «Братьев Карамазовых» Достоевский показывает его в бессознательном состоянии, оставляя этот финал открытым для другой истории о нем, которая не была написана.
Илюша — пшеничное зерно (Ин 12, 24)
Заключительная часть произведения, посвященная детям, — ядро первоначального наброска романа — представляет нового Алешу, уже не только слушателя и посредника, а героя, осознающего свою роль.
В заключительном эпизоде романа Достоевский в последний раз обращается к мотиву эпиграфа. Дом смертельно больного Илюшечки становится центром, вокруг которого Алеша объединяет во взаимной любви группу школьных товарищей мальчика. Он обращается не к миру взрослых этого городка, в котором правят корысть, ложь и злоба. Наиболее способными учениками молодого Карамазова, посланного старцем в мир, оказываются именно эти чистые сердцем подростки, но которых уже коснулись современные идеи Ракитина и Ивана Карамазова.
Слова прощания, произнесенные молодым Карамазовым около камня, где Илюшечка мечтал об иной жизни, содержат многочисленные тонкие ссылки на другую прощальную речь — речь Христа, на что нами было указано при анализе поучений Зосимы. Важно и то, что мальчиков было «человек двенадцать», как и апостолов. Алеша называет своих слушателей «мои деточки», как и Христос в Евангелии от Иоанна: «Дети! Недолго уже быть Мне с вами… Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» (Ин 13, 33—34).
Как и Иисус, Апеша убежден, что их расставание неизбежно и что «еще многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить» (Ин 16, 12); «но вы все‑таки запомните, — советует он детям, — и потом когда‑нибудь согласитесь с моими словами. Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое‑нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома» (15, 195).
Как подчеркивает Алеша, именно Илюшечка, школьный товарищ мальчиков, в прошлом обиженный ими, связал всех глубокими взаимными узами любви. Не только Алеша прощается с ними, но и Илюша; он, как и Маркел, является тем малым «пшеничным зерном», которое, умерев, дает свой плод.
Центром «Книги прощания» — Евангелия от Иоанна — является завет взаимной любви, выраженной термином то αγαπαν, который в отличие от τό фіХеїѵ — «естественная любовь, единение себе подобных» выражает: «дар, близость, великодушную жертву собою», распространяющуюся на всех, даже и на врагов (Спик 1959; 128, 149).
Именно к этой любви — свободной, бескорыстной, способной охватить все, призывает Алеша своих маленьких учеников, собравшихся вокруг Илюши, умершего не только вследствие нужды и лишений, но и от обид, нанесенных его отцу и разделенных ребенком.
Достоевский соединяет в плодотворном творческом синтезе центральный завет последних глав Евангелия от Иоанна с темой взаимоотношения с отчим домом; оно оказалось мучительным и для Карамазовых, и для Ставрогина и Петра Верховенского в «Бесах», и для Аркадия в «Подростке». В «Братьях Карамазовых» проблема поколений получает завершение в прощальном эпизоде с мальчиками. Алеша соединяет узами взаимной любви своих учеников, объединив их памятью о родительском доме Илюши, а также о родительском доме каждого из них, в том числе и своего собственного. В то же время в ответе Алеши на вопрос Коли Красоткина возникает образ светлого будущего Царствия Небесного. «Непременно восстанем, непременно увидим и весело, радостно расскажем друг другу все, что было, полусмеясь, полу в восторге ответил Алеша» (15, 97).
В финале «Бесов» Степан Трофимович перед лицом смерти прославляет ценность даже самого краткого мгновения человеческого существования (10, 505). На завершающих страницах последнего романа очевидна мысль: ничто из того, что произошло, не будет потеряно. Таким образом, эпилог «Братьев Карамазовых» соединяется с эпиграфом, для того чтобы открыться новому состоянию радости, разделенной всеми. Роман завершается трапезой, но не той, мессианской, за пределами реального пространства и времени, на которой присутствует Алеша во сне, а скромными поминками в бедном доме Снегиревых.
В атмосфере глубокой сосредоточенности и тихой внутренней радости, пронизывающей маленькую группу детей после прощальной речи возле камня, поминки являются, как и в сне, пережитом Алешей, моментом причащения и выражения благодарности за полученный дар любви.
Библиография
Бахтин 1963 — Бахтин М, М. Проблемы поэтики Достоевского. М. Бердяев 1923 — Бердяев Н. А. Миросозерцание Достоевского. Прага. Блюм 1967 — Bloom A. Body and Matter in Spiritual Life // Bloom A. Essays in the Cristian Understanding of Man. London.
Бори и Пеше 1996 — Bory P. e Pesce M. Presentazione // 11 paradiso sulla terra: Annali di storia delPesegesi. 1996
Буданова 1988 — Буданова Η. Φ. О некоторых источниках нравственно–философской проблематики романа «Бесы» // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 8. СПб.
Бузи 1996 — Виѕі G. L'architettura mistica dell* Eden nella tradizione ebraica // II paradiso sulla terra: Annali di storia dell'esegesi. 1996.
Булгаков 1931 — Булгаков С. Η. Русская трагедия // О Достоевском. Творчество Достоевского в русской мысли: Сборник статей. Бьянки 1985 — Віапсһі Е. Evangelo secondo Giovanni. Воѕе. Бьянки 1988 — Віапсһі Е. L'apocalisse di Giovanni. Воѕе. Бьянки 1988а — Віапсһі Е. La madre di gesii nel quarto Evangelo. Pisa. Ванни 1979 — Vanni U. L'apocalisse. Brescia.
Вейр 1966 — Ware K. Introduction in Chariton: The Art of Prayer. London.
Вейр 1981 — Ware K. La vie monastique sacrament d'amour//Contacts. №114.
Вейр 1994 — Ware K. Riconoscete Cristo in voi? Bose. Ветловская 1971 — Ветловская В. Ε. Литературные и фольклорные источники «Братьев Карамазовых»: «Житие Алексея человека Божьего» // Достоевский и русские писатели. М.
Ветловская 1996 — Ветловская В. Е. Приемы идеологической полемики в «Преступлении и наказании» Достоевского //Достоевский. Материалы и исследования Т. 12. СПб.
Гвардини 1951 — Guardini R. Dostoevskij. II mondo religioso. Morcelliana.
Городецкий 1951 — Gorodetzky N. Saint Tikhon of Zadonsk: Inspirerof Dostoevskij. London
Гроссман 1922 — Гроссман Jl. П. Семинарий по Достоевскому. М. Гроссман 1921 — Гроссман Л. П. Творчество Достоевского: Сборник статей и материалов. Одесса.
Данлоп 1972 — Dunlop J. Staretz Ашѵгоѕу. Belmont, Ma.
Джексон 1974 — Jackson R. L. Twentieth Century Interpretations о «Crime and Punishment». Prentice Hall. New Jersey.