Страница 97 из 133
III. Замечание о “великом прелате рощи” Марвелла
В других местах я писал о Марвелле и двойном сердце, Марвелле и садах[1810], Милтоне и Марвелле[1811] и милленаризме Марвелла[1812]. Здесь приведу лишь краткую заметку о нескольких строках в поэме “На Апплтон-хаус”, которые могут иметь отношение к тому, что мы говорили выше о рощах и идолопоклонстве.
Рощи традиционно ассоциировались с поклонением богам. Авраам насадил рощу в Вирсавии и там воззвал к вечному Богу (Быт. 21.33). Но Втор. 16.21 утверждало вполне определенно: “Не сади себе рощи из каких-либо дерев при жертвеннике Господа, Бога твоего”. Израильтяне тем не менее постоянно вызывали гнев Божий, устраивая рощи (напр., 3 Цар. 14.15). Даже Гедеону пришлось приказать срубить и сжечь рощу при жертвеннике Ваалу, который построил его отец; до того как это было сделано, он не мог начать избавление израильтян (Суд. 6.25). (В Суд. 3.7 Женевский перевод говорит: “служили Ваалам и Астартам”, а Дозволенная версия переводит как “служили Ваалам и рощам”.) Царь Аса, по словам Коули, “срубил священные рощи, где стояли идолы”, и даже “идола в роще”, которого поставила его мать (3 Цар. 15.13). “Это суеверие посвящения рощ идолам, — добавлял Коули в примечании, — стало таким частым, что едва ли можно было найти красивое зеленое дерево, которое не было бы посвящено какому-нибудь идолу”[1813]. Ахав устроил рощу и раздражал Господа “более всех царей израильских, которые были прежде него” (3 Цар. 16.32-3), и Манассия тоже восстановил идолопоклонство и устроил рощу (4 Цар. 21.3). При Осии израильтяне “оставили все заповеди Господа, Бога своего... и устроили дубраву” (4 Цар. 17.16). Осия был последним из царей Израиля. Добрый царь Иудеи Иосия сжег рощи (4 Цар. 33.4-7; ср. Ис. 27.9).
Фауста в пьесе Марлоу Вальдес убеждает “поспешить к какойнибудь уединенной роще”, чтобы его посвятили в мистерии “магии и тайных искусств”. В роще Фауст вызывает Мефистофеля;
позднее он применяет практическую магию против Бенволио в другой роще[1814] .
Радикальный автор памфлетов Томас Скотт (если это был он) в 1624 г. говорил о “наших римских католиках... которые уже готовятся возвести свои рощи и жертвенники, поставить идолов и кумиров”[1815]. Бенлоус обращался к “сиренам рощи”[1816]. Оливера Кромвеля, когда он был протектором, критиковали за то, что у него в саду стояли статуи классических богов, “ибо пока рощи и жертвенники остаются не убранными из Иерусалима, гнев Божий против Израиля не утихнет”[1817] .
В таком свете давайте снова перечитаем строки Марвелла из поэмы “На Апплтон-хаус”, полное звучание которых мы легко почувствуем.
И посмотри, как нежданный случай
Смог вместе с маской осенить мои занятия!
Дубовые листья всего меня украшают,
А между ними ползают гусеницы;
И плющ знакомыми взмахами
Меня лижет, и оплетает, и обвивает, и тянет.
Под этим шутовским покровом я иду,
Как какой-нибудь великий прелат рощи.
“Прелат” предупреждает нас о том, что этот образ неприятен, напоминая о старых плохих днях господства архиепископа Лода[1818], и подозрение это усиливается образом гусениц, которые ползают между листьями, образующими “шутовской покров”, облачение дураков. Но “рощи” — это самое суровое обвинение. Марвелл не только связывает прелатов и сторонников Лода с глупостью шутов, но также умышленно ассоциирует их с язычеством. Стихотворение, приписываемое Ричарду Корбетту, иронически заставляет Пуританина, столкнувшегося с майским шестом, протестовать против того, что
Ваалу опять поклоняются в рощах[1819].
Сэмюэль Пордедж подхватил эту метафору в своей поэме “Азария и Хусий” (1682), которая явилась ответным выпадом на поэму Драйдена “Авессалом и Ахитофель”. Имя, которое дал Пордедж Карлу II, было Азария; он
хотя и любил Бога,
Не выбросил жрецов Ваала и не срубил всех рощ[1820].
Не Иосия, чтобы не сказать больше.
V. Конец революционной библии
18. Библия и общество неравенства
Когда приведет тебя Господь, Бог твой в землю, в которую ты идешь, чтобы овладеть ею... и ты поразишь их: тогда предай их заклятию, не вступай с ними в союз и не щади их... Ибо... тебя избрал Г осподь, Бог твой, чтобы ты был собственным его народом из всех народов, которые на земле.
Втор. 7.1-6. См. выше, глава 10, II.
Итак желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи... жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии.
1 Тим. 2.8-12
Для женщин “быть выше мужчин... противно Божьему велению”, — объясняет Женевское примечание.
I
Библейский канон — это продукт ряда исторических компромиссов. В результате те, кто достаточно убежден в своей правоте, могут найти тексты для обоснования совершенно различных точек зрения. До сих пор я рассматривал главным образом использование Библии радикалами во время революционных десятилетий. Но наряду с этим существовали и более консервативные прочтения, и с конца 50-х годов многие находили их более приемлемыми. И даже раньше того Библия была в некотором роде ответственной за сохранение тех установлений, которые начинали уже беспокоить более сообразительных англичан.
Я доказывал выше, что концепция избранного народа и борьбы против антихриста могла быть приспособлена к таким целям, как колонизация и имперская экспансия, которые кажутся далекими от того, чем живет Библия[1821]. Колониальные завоевания оправдывались, среди прочего, стремлением распространить христианские истины и правление избранного народа. Веление Бога евреям было ясно: ложной жалости быть не должно[1822]. Войны, которые велись за истребление или порабощение языческих народов, оправдывались велением Бога. Колумб, как говорят, вывел из Библии свое отношение к индейцам, которых встретил в Америке. Последствия едва ли могли быть худшими или более долгосрочными. Английские поселенцы, которые поначалу относились к ирландцам или индейцам благожелательно, вскоре начинали видеть в их недостаточной цивилизованности и недостаточной вере оправдание для применения силы. И это отзывалось в самой Англии. Папизм приравнивался к язычеству. Анонимный автор памфлета “Паганопапизм” описывал папизм как прямое язычество[1823]. Как и в Америке, существовали “индейцы”, нецивилизованные язычники, на севере и западе Англии[1824].
Так как дикие рабы существуют здесь, в Великобритании,
Как и любой, кого вы можете показать мне там, —
писал поэт Драйтон поэту Джорджу Сэндису в Вирджинии[1825].
Протестов против рабства как института высказывалось гораздо меньше, чем можно было бы ожидать, даже среди квакеров. Видимо, отчасти это объясняется тем, что Ветхий Завет, казалось, принимал рабство как само собой разумеющееся; но также и потому, что все ужасы плантационного рабства не были осознаны до конца века. Случайный африканец, которого можно было видеть в Англии, был курьезом, а не частью системы эксплуатации. Анонимный автор памфлета “Разоблаченный лицемерный тиран” — один из немногих, кто осудил рабство (и войну)[1826]. Роман Афры Бен “Орооноко” не был опубликован до 1698 г., хотя написан, вероятно, гораздо раньше. Ричард Бакстер соглашался, что рабы равны своим хозяевам и с ними не следует обращаться, как с животными. Ни один человек не может быть обращен в рабство иначе как в качестве справедливого наказания за преступления; работорговля была “одним из худших видов воровства в мире”, недостойным христиан[1827].
Антисемитизм оправдывался тем, что евреи отвергли Христа, и словами из 1 Фес. 2.14-16. Примечание епископа Николсона к псалму 109/108, который взывает к защите псалмопевца от мести его врагов, гласит: “Еврей всегда останется евреем”[1828]. Хам (это имя, как думали, значило “черный”) считался предком негров.
Ной проклял потомство Хама по причине неуважения Хама к пьяной наготе своего отца. “Раб рабов будет он у братьев своих” (Быт. 9.22-5), что женевское примечание трактует как “самый низкий раб” (Ср. 1 Пар. 1.8). Джордж Хэкуилл, проповедуя перед Тайным советом на псалом 101/100, использовал эту возможность, чтобы призвать к реформам, обличая “монополии и налоги... проекты и льготы”, но соглашался, что рабство произошло из-за “непочтительности Хама”[1829]. И только намного позже движение против рабства и миссионеры за границей достаточно освободились от Библии, чтобы провозгласить возможность действительного человеческого равенства. Ветхий Завет, казалось, оправдывал применение силы против непокорных язычников, хотя это, возможно, следует приписывать скорее религии, чем расизму. Эти две области не всегда легко различить.