Блаженный Аврелий Августин

Блаженный Аврелий Августин

ШЕСТЬ КНИГ О МУЗЫКЕ

СОДЕРЖАНИЕ

1 Книга первая, в которой дается определение музыки и разъясняется то, что относится к этой дисциплине, — виды и пропорция числовых движений.

o 1.1 Глава 1. Соблюдение определенных продолжительностей звуков — предмет, относящийся к ведению не грамматики, а музыки.

o 1.2 Глава 2. Что такое музыка. Что такое модуляция.

o 1.3 Глава 3. Что такое «хорошо модулировать» и почему это понятие включается в определение музыки.

o 1.4 Глава 4. Почему в определение музыки включается понятие науки

o 1.5 Глава 5. Чувство музыки; присуще ли оно от природы?

o 1.6 Глава 6. Театральные певцы не знают музыки.

o 1.7 Глава 13. О красоте пропорционированных движений в ту меру, в какую о ней судят ощущения.

* 2 Книга шестая, в которой от изменчивых чисел в низших вещах душа посредством созерцания возносится к неизменным числам, пребывающим в самой неизменной истине.

o 2.1 Глава 2. О числах звуков, сколько видов их существует, и может ли существовать один вид без другого. Первый вид чисел находится в самом звуке, второй — в ощущении слышащего.

o 2.2 Глава 3. Третий вид чисел — в акте произносящего. Четвертый вид чисел — в памяти.

o 2.3 Глава 4. Пятый вид чисел — в естественном суждении ощущающей способности. Какой из пяти перечисленных видов чисел занимает более высокое место.

o 2.4 Глава 6. Порядок видов чисел и их названия.

o 2.5 Глава 7. Судящие числа бессмертны ли?

o 2.6 Глава 8. Прочие числа подвергаются исследованию с точки зрения чисел судящих.

КНИГА ПЕРВАЯ, В КОТОРОЙ

ДАЕТСЯ ОПРЕДЕЛЕНИЕ МУЗЫКИ

И РАЗЪЯСНЯЕТСЯ ТО, ЧТО ОТНОСИТСЯ

К ЭТОЙ ДИСЦИПЛИНЕ, — ВИДЫ И

ПРОПОРЦИЯ ЧИСЛОВЫХ ДВИЖЕНИЙ

Глава 1. Соблюдение определенных

продолжительностей звуков — предмет,

относящийся к ведению не грамматики, а музыки.

1. Н1. Modus (мера) — какая стопа? У. Пиррихий. Н. Из скольких времен она состоит? У. Из двух. Н. Bonus (добрый) — какая стопа? У. Такая же, как modus. H. Это значит, что modus есть то же самое, что bonus? У. Нет. Н. Почему, следовательно, она такая же? У. Потому что она такая же по звучанию, хотя и другая по значению. Н. Ты допускаешь, следовательно, что звучание одно и то же, когда мы говорим modus и bonus? У. Я вижу, что они различаются звучанием букв, но все остальное одинаково. Н. Ну, а когда мы произносим глагол pone (положи) и наречие pone (сзади), помимо того, что значение различно, разве не кажется тебе, что и в звучании есть разница? У. Разница в том, что ударение (acumen) у них находится в разных местах. Н. Какому же искусству свойственно распознавать это? У. Обычно я слышу об этом от грамматиков и у них этому научился; впрочем, не знаю, относится ли сказанное к названному искусству или почерпнуто еще откуда-нибудь. Н. Это мы увидим впоследствии, а теперь я спрашиваю тебя вот о чем: если я ударю по барабану или струне дважды, столь же проворно

1 Буквы Н и У означают наставника (magister) и ученика (discipulus). Во многих же рукописях собеседники фигурируют под собственными именами — Августин и Лицентий. и быстро, как и тогда, когда мы произносим modus или bonus, признаешь ли ты, что времена у тебя те же, или нет? У. Признаю. Н. Ты назовешь, стало быть, стопу пиррихием? У. Назову. Н. Название этой стопы ты узнал от кого, как не от грамматика? У. От него именно. Н. Следовательно, о всех подобного рода звучаниях будет судить грамматик. Или, может быть, ты сам узнал об этих ударах, но только даваемое им название услышал от грамматика? У. Это так. Н. И ты отважился название, которое узнал из грамматики, перенести на предмет, который, по твоему же собственному признанию, к грамматике не относится? У. Я вижу, что название «стопа» было дано не на основании чего-либо иного, как продолжительности времени; если я убеждаюсь, что та же самая продолжительность имеется повсюду, почему же мне не осмелиться перенести это слово и на другие предметы? Но даже если и надлежит пользоваться другими словами, хотя бы продолжительность и была у звуков одинаковая, это не значит, что они не имеют отношения к грамматикам; зачем мне заботиться о названиях, если предмет не вызывает сомнений? Н.

И я этого не хочу; тем не менее, коль скоро ты видишь, что существует бесчисленное множество звуков, в которых могут быть соблюдаемы определенные размеры и которые, по нашему ясному признанию, не должны быть относимы к грамматике, разве ты не признаешь, что существует какая-то другая дисциплина, охватывающая все поддающиеся счислению и искусству в подобных звучаниях? У. Мне это кажется вероятным. Н. Какое же, думаешь ты, название у нее? Ведь, полагаю, для тебя не ново, что некое всемогущество пения обычно приписывают музам и, если не ошибаюсь, оно есть то, что называется музыкой. У. И я считаю так.

Глава 2. Что такое музыка. Что такое модуляция

2. Н. Впрочем, не будем заботиться о названии; исследуем, по возможности, прилежно существо и понятие этой дисциплины, какова бы она ни была. У. Исследуем. Ведь мне весьма хочется узнать, что она такое в целом. Н. Определи, стало быть, музыку. У. Не смею. Н. Но ты, конечно, сможешь одобрить мое определение? У. Попробую, если ты мне его дашь. Н. Музыка есть наука хорошо модулировать. Не так ли? У. Может быть, и так, если мне станет ясным, что же такое модуляция. Н. Разве ты никогда не слышал слово «модулировать» или, если слышал, то лишь в применении к пению и танцу? У. Именно так, Но поскольку я вижу, что «модулировать» происходит от modus (мера), ибо во всем хорошо сделанном должна соблюдаться мера, а многое в пении и танце, хотя и доставляет удовольствие, бывает весьма дурно, постольку мне хотелось бы всесторонне выяснить, что же в конце концов есть модуляция — слово, которое уже почти одно заключает в себе определение такой большой дисциплины. Ведь здесь следует научиться не чему-нибудь такому, что знает любой певец или актер.

Н. Пусть не смущает тебя сказанное выше, что не только в музыке, но и во всем должно сохранять меру (modus), хотя о модуляции и говорится лишь применительно к музыке. Разве тебе не известно, что и о речи (dictio) говорится в собственном смысле лишь применительно к оратору? У. Мне это известно, но к чему это? Н. Вот к чему. Будь твой мальчик совсем необразован и прост, разве ты не признаешь, что он что-то изрек, когда хотя бы одним словом ответил на твой вопрос? У. Признаю. Н. Следовательно, и он оратор? У. Нет. Н. Стало быть, он не произнес речь, когда что-то сказал, хотя мы и признаем, что речь (dictio) происходит от глагола «говорить» (dicere)? У. Допустим. Но и в этом случае спрашиваю: к чему это? Н. К тому, чтобы ты понял: модуляция может относиться к одной лишь музыке, хотя мера (modus), от которой слово «модуляция» образовано, может существовать и в других вещах: подобно тому как речь (dictio) в собственном смысле связывается с ораторами, хотя речью пользуется всякий, кто что-либо говорит, и хотя слово dictio происходит от dicere. У. Теперь я понимаю. 3. Н. Стало быть, то, что было сказано тобою вслед за тем, а именно, что в пении и танце бывает много дурного, и потому, если прилагать к ним слово «модуляция», то, едва ли не божественная дисциплина сама становится дурной, — оказано это было тобою весьма осмотрительно.

Итак, исследуем сначала, что же такое «модулировать», а затем, что такое «хорошо модулировать», ибо слово «хорошо» не зря было добавлено к определению.

Наконец, нельзя не обратить внимание и на то, что в определение было введено слово «наука» (scientia), ибо благодаря этим трем словам, если не ошибаюсь, определение оказалось исчерпывающим. У. Согласен.

Н. Итак, коль скоро мы признаем, что модуляция получила свое название от modus (мера), не кажется ли тебе, что только относительно вещей, находящихся в каком-то движении, можно беспокоиться, что мера будет превзойдена или не достигнута? Иначе говоря, если ничто не движется, можно ли опасаться, что нечто будет происходить вне меры? У. Никоим образом. Н. Следовательно, модуляция правильно называется некоторой опытностью (peritia) в движении или, во всяком случае, опытностью, благодаря которой что-либо движется хорошо. Ведь нельзя сказать, что нечто хорошо движется, если оно не соблюдает меру. У. Разумеется, нельзя. Но необходимо будет понять в свою очередь, что же такое эта модуляция во всем хорошо совершающемся. Конечно, я вижу, что ничто не совершается хорошо иначе, как тогда, когда хорошо движется. Н. А что, если все это происходит благодаря музыке, хотя термин «модуляция» применяется более широко не без основания к любого рода инструментам? Ведь, думается мне, ты видишь, что одно есть обрабатываемый предмет из дерева, серебра или любого другого вещества, а другое есть движение мастера, когда этот предмет обрабатывают.