Страница 6 из 7
Те и другие проходят: одни — прекращаясь, другие — будучи забываемы. Те, которые мы сами создаем, даже тогда, когда мы еще не прекратили свою деятельность, упраздняются последовательностью тех, которые идут за ними: первые, исчезая, уступают место вторым, вторые — третьим и так далее, предшествующие — последующим, пока, наконец, прекращение самой деятельности не уничтожит последние. При забвении же многие числа изглаживаются из памяти сразу, хотя и постепенно; ибо они недолго остаются невредимыми. К примеру сказать, то, что не остается в памяти по прошествии года, уже по прошествии года умаляется, хотя такое умаление и не ощущается. И не без основания заключают отсюда: поскольку не раньше, чем через год, исчезает целое, постольку это служит указанием, что исчезновение начинается уже с того самого момента, как это целое запечатлелось в памяти. Отсюда часто повторяемое выражение — «tenuite memini» («смутно помню»),— когда мы что-либо повторяем по прошествии известного времени, припоминая, прежде чем целое уже совершенно ускользнет из нашей памяти. Вот почему и тот и другой вид чисел — смертный. Тем не менее созидающие числа по праву ставятся выше создаваемых. У. Согласен и одобряю.
7. Н. Остается теперь рассмотреть прочие три вида чисел и выяснить, какой из них лучший, который нужно предпочесть прочим. У. Нелегко это. Ведь если придерживаться правила, что созидающие числа надлежит поставить перед созидаемыми, я вынужден отдать пальму первенства звучащим числам, ибо мы их ощущаем, слыша, и, ощущая, испытываем их воздействие. Стало быть, они создают те числа, которые находятся в способности слуха, когда мы их слышим, и, в свою очередь, числа, которые мы имеем в ощущении, создают другие, находящиеся в памяти; по сравнению с этими, ими созданными, им правильно отдается предпочтение.
Но здесь, поскольку и ощущение, и память принадлежат душе, меня не смущает то, что одно, находящееся в душе, можно предпочесть другому, находящемуся в душе же. Меня затрудняет другое: каким образом звучащие числа, явно телесные или каким-то образом существующие в теле, должны быть оцениваемы выше, чем те, которые находятся в душе, когда мы ощущаем. И далее меня затрудняет, почему их не следует оценивать выше, коль скоро они созидают, а ге созидаются ими. Н. Удивляйся больше тому, чье тело в состоянии произвести что-то в душе. Быть может, оно и не было бы в состоянии это произвести, если бы под действием первородного греха тело, которое душа без всякого труда и с величайшей легкостью одушевляла и направляла, не изменилось к худшему, подпав тлению и смерти, хотя оно и имеет красоту своего рода и тем самым значительно возвышает достоинство души, где и скорбь, и болезнь заслуживают чести какой-то красы. Стало быть, не удивительно, если душа, действующая в смертном теле, испытывает воздействия от тел. И не следует думать, что, та« как она лучше тела, все, что в ней происходит, лучше, чем то, что происходит в теле. Ведь я думаю, истину, по-твоему, нужно предпочитать лжи? У. Кто в этом сомневается? Н. И неужели нужно предпочитать дерево, видимое во сне? У. Отнюдь нет. H. A между тем его форма находится в душе, тогда как форма дерева, которое мы здесь видим, возникла в теле.
Вот почему, хотя бы истина была лучше, чем ложь, и душа лучше, чем тело, тем не менее истина в теле лучше, чем ложь в душе. Но лучше она, поскольку она есть истина, а не поскольку она находится в теле. Так, быть может, и тело хуже, поскольку оно есть ложь, а не поскольку оно находится в душе. Имеешь ли ты что-нибудь возразить на это? У. Ничего.
Н. Выслушай еще другое, что еще ближе относится к делу. Ты не будешь отрицать, что подобающее лучше, чем неподобающее. У. Я в этом убежден. Н. Но одежда, подобающая женщине, может оказаться неподобающей мужчине. Кто будет колебаться в отношении этого? У. Это тоже очевидно. H. A что, если эта форма чисел является подобающей в звуках, доходящих до ушей, и является неподобающей в душе, когда она их ощущает и испытывает их воздействие? Не будет ли это весьма удивительным? У. Не думаю. Н. Почему же мы. колеблемся предпочесть звучащие и телесные числа тем, которые получаются от них, хотя они и возникают в душе, которая лучше тела? Ведь мы оказываем предпочтение одним числам перед другими, созидающим перед созданными, а не телу перед душой. Ведь тела тем лучше, чем больше они пронизаны этими числами. Душа же, будучи лишена тех чисел, которые она получает от тела, становится лучше, так как отвращается от телесных ощущений и преобразуется божественными числами мудрости. Так и в священном писании говорится: «Обратился я сердцем моим к тому, чтобы узнать, исследовать и изыскать мудрость и число» (Екклезиаст, 7, 26). Эти слова отнюдь нельзя относить к тем числам, которыми оглашаются позорища театров; их, как я уверен, нужно относить к тем числам, которые душа получает не от тела, но скорее сама запечатлевает в теле, получив от всевышнею бога.
Глава 6. Порядок видов чисел и их названия
16. Н. Вернись со мною к предмету нашего исследования и ответь мне о трех видах чисел, из коих один находится в памяти, другой — в ощущающем и третий — в звуке. Какой из них, по-твоему, превосходнее? У. Звук я ставлю ниже двух других, находящихся и как бы живущих в душе. Но относительно этих двух последних видов, какой из них (выше, я не уверен. Разве только признать, что числа, которые заключены в деятельности [души], нужно предпочесть тем, которые, как мы сказали, находятся в памяти, ибо одни — создающие, а другие — создаваемые ими; на том же основании и числа, которые находятся в душе, пока мы слышим звук, нужно поставить выше тех, которые получаются от них в памяти, как это мне уже давно казалось. Н. Я считаю ответ твой разумным, но, так как была речь о том, что и те числа, которые находятся в ощущающем, суть действия души, я спрошу тебя, каким образом отличаешь ты их от тех чисел, которые мы замечаем в деятельности [души], даже когда в тишине, не отдавая себе отчета о прежнем, душа порождает что-то сообразное числам в определенные промежутки времени? Не так ли, что первые суть числа души, движущейся при движении своего тела, а вторые — числа души, движущейся вопреки страдательным состояниям своего тела? У. Я принимаю это различение. Н. Как?
Ты полагаешь возможным остаться при мнении, что более превосходными считаются те числа, которые связаны с телом, нежели те, которые движутся вопреки страдательным состояниям тела? У. Более знатными кажутся мне те, которые существуют в тишине, нежели те, которые возникают не только в связи с телом, но и в связи со страдательными состояниями тела.
Н. Я вижу, что мы различили пять видов чисел и упорядочили их по степеням их достоинства. Теперь, если угодно, дадим каждому подходящие названия, чтобы в дальнейшем нам не пришлось пользоваться количеством слов большим, чем количество вещей. У. Давай дадим. Н. Пусть первые числа назовутся судящими (judiciales), вторые — движущимися вперед (progressores), третьи — откликающимися (occursores) 1, четвертые — содержимыми в памяти (recordabiles), пятые — звучащими (sonantes).
Глава 7. Судящие числа бессмертны ли?
17. Н. Теперь будь внимателен и скажи, какие из этих чисел кажутся тебе бессмертными. Или ты считаешь, что все они в свои сроки пропадают и умирают? У. Бессмертными я признаю только судящие; прочие же, как я вижу, либо проходят, поскольку они возникают, либо уничтожаются забвением в памяти. Н. Ты уверен в бессмертии первых, как и в бренности прочих? Или, может быть, нам постараться поприлежнее выяснить, действительно ли они бессмертны? У. Конечно, надо это выяснить.
Н. Итак, скажи: когда я произношу стих несколько быстрее или протяжнее, соблюдая, однако, закон соответствия между простыми и двойными стопами, не оскорбляю ли я суждение твоего ощущения некой неправильностью? У. Вовсе нет. Н. Значит ли это, что звук, порождаемый более быстрыми и беглыми слогами, может занимать больше времени, чем он звучит? У. Как это возможно! Н. Стало быть, если бы
1 В дальнейшем термин progressores оставляется без перевода, а термин occursores передается «ах «ощущаемые числа» эти судящие числа удерживались уздою времени в тех самых пределах, в каких заключались числа звучащие, могли ли бы они притязать на суждение о тех звучащих числах, которые при большей своей продолжительности все-таки основаны на том же самом законе ямба? У. Отнюдь нет. Н. Следовательно, те числа, которые играют первенствующую роль при суждении, не подчиняются длительности времени? У. Вполне ясно, что нет.