Страница 21 из 31
"Се жених грядет в полунощи!.. И блажен раб его же обрящет бдяща... Кроме того, с первых же дней своего переселения на дачу, несмотря на летнее время, принимался топить в комнате печь и всегда в такое время, когда митрополит был занят молитвой или письменными делами, и при этом напускал столько едкого дыма, что келейники вынуждены были отворять и двери, и окна и душники, чтобы хоть чуть проветрить комнаты; сам же Владыка просиживал все это время в саду, находясь в томительном ожидании... Раннюю обедню в домовой церкви митрополитской дачи отправлял обыкновенно старец Парфений. Феофил же являлся туда на четверть часа раньше его прихода и, облачившись в священнические одежды, начинал с пономарем служение, так что когда появлялся в церкви Парфений, то ему оставалось быть только свидетелем церковного Богослужения, но отнюдь не участником его... И многое другое творил Христа ради юродивый Феофил и тем привлекал к себе большую толпу народа.
Тогда митрополит, видя, с одной стороны, что богомольцы неизменно толпятся около крыльца его дачи и с нетерпением ожидают выхода и общения с любимым старцем Феофилом, и не желая, с другой стороны, причинять себе и окружающим лицам ежедневного беспокойства поступками его, не стал более удерживать старца у себя и, призвав его однажды после утреннего чая, сказал:
Ну, брат Феофил, Бог тебя благословит. Собирайся, старый воробей, на прежнее гнездышко, в Китаев. Там тебе вольготнее будет...
Стопы мои направи по словеси Твоему, отвечал на это Феофил, как говаривал в таких случаях и прежде, когда его переводили с места на место и, усердно помолившись на образа, собирался в указанный путь.
С этих пор блаженный переселился на долгое время в Китаев и жил там очень спокойно. Никто не обращал внимания на его образ жизни. Никто не стремился прекратить его юродственные выходки. Находившийся под спудом светильник снова был поставлен на свещнице и стал светить всем...
[1] Вот это правило. Вечернее: I ) Повечерие и вслед за ним 2) Поклонение св. Троице 3) Поклонении Иисусу Христу (из творений св. Димитрия Ростовского) и 4) Молитва пр. Евстратия из полуношницы субботней: потом 5) Акафист Иисусу Сладчайшему (одни икосы и кондаки), 7) Поклонение Пр. Богородице (св. Димитрия Ростовского) 8) Акафист Пр. Богородице (Благовещенский). Затем - 9) Благодарственные страстей Христовых воспоминания (из св. Дм. Ростовского). Его же: богомысленное размышление; далее 11) Молитвы на сон грядущий и 12) в заключение всего целование ран Господа нашего Иисуса Христа. Утреннее: 1) Молитвы утренние, вслед за тем 2) Поклонение св. Троице и 3) Поклонение Иисусу Христу. Потом - 4) Акафист Сладчайшему Иисусу, 5) Поклонение Пр. Богородице и 6) Акафист Ей же. Далее благодарственные страстей Христовых воспоминания. 7) Канон ко св. Причащению. 8) Акафист ко св. Причащению. 9) Молитвы ко св. Причащению. После того: 10) Богомысленное размышление. 11)В заключение - целование ран Христовых и 12) Слушание Литургии, которой никогда не опускал.
[2] Высокопреосвященный Филарет по внешнему своему одеянию почти ничем не отличался в Голосееве от прочих собратий. Всегда в обычной шапочке, простой рясе, со старческим костыльком в одной руке, а в другой с Евангелием или Апостолом. Владыка был скорее похож на простого скитского старца.
[3] Убытки, понесенные Лаврой от пожара в зданиях, были незначительны, так как на них сгорели только кровли, а стены остались целыми. Но когда были подсчитаны убытки от уничтоженного пожаром громадного запаса типографских книг и порчи типографских машин, то сумма получилась довольно значительная: около 80 000 рублей (Архив К.-П. Лавры. Дело № 2520).
[4] За семнадцать лет до кончины своей в Бозе-почивший Архипастырь Филарет принял великий ангельский образ - схиму с имением Феодосия и хранил это втайне до последних дней своей жизни.
Глава 9
Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно.
(Лук. 10, 41-42).
Нестяжательность блаженного, говорят, была изумительна. Старец ни к чему не имел привязанности: денег никогда не брал, а если и принимал их по усиленной просьбе усердствующих, тут же раздавал все бедным и убогим... Одна щедродательная барыня предложила ему порядочную сумму для раздачи бедным. Не желая оскорблять ее отказом, блаженный принял от нее дар, но тотчас, по уходе ее, бросил деньги за порог своей кельи и успокоился. Это подсмотрели любители даровой наживы и воспользовавшись простотой блаженного, подобрали золото в карман...
Повстречалась однажды с Феофилом в святых воротах Лавры графиня Орлова-Чесменская и спрашивает:
Отец Феофил! Я сегодня уезжаю. Скажите, пожалуйста, что вам купить на память? Старец взглянул на нее, улыбнулся и сказал:
Купи мне того, что шапка набекрень...
Орлова не поняла его слов, но когда стала расспрашивать о том у других, разъяснилось, что старец просил купить для него штоф водки и этим ответом дал понять ей, что, всякие земные вещи и подарки для него так же презренны, как и штоф водки...
А то услыхала раз сердобольная игумения Киево-Флоровского монастыря Агния, что старец в лесу во время молитвы часто стоит на сырой земле, и пожалела его:
Боже мой! Как это он на сырой земле целые дни проводит, за нас, грешных, там молится? Надо ему, праведнику, коверчик подарить...
И приказала келейницам вышить дорогой ковер. Сделали. Переслали подарок через родную сестру Феофила послушницу Анну Новичкову. Старец, чтобы не обидеть Агнию, коверчик принял. Отправляясь на другой день в лес, взял ковер с собой, разостлал его на земле, посидел на нем минутудве и, оставив его на траве, совсем ушел с того места. Разумеется, на такую хорошую вещь скоро нашлись охотники, тем более, что старец перестал и думать о ковре...
Еженедельно, по воскресным и праздничным дням, приезжали к старцу два его почитателя. Первый из них штаб-офицер Управления киевского генерал-губернатора Михаил Димитриевич Поздняк, другой, его товарищ, тоже не менее блестящий офицер. Они до того почитали блаженного, что тут же в келье у него и обедали и проводили в душеспасительной беседе целые дни. Однажды эти два друга сговорились между собой сыграть над старцем невинную шутку: забрали тайно его изношенное схимническое одеяние и заказали в городе новое. Старец крайне тосковал и сожалел о пропаже, и когда виновники похищения лично привезли ему и старую и новую схиму, с улыбкой сказал:
Шутники! На что вы так сделали? Ведь вы до греха меня довели. Стал я к Царю на молитву собираться нет моей схимы. Хотел в церкви службочку отправить нет моей схимы. Слава Богу, что хоть старую-то опять привезли...
Да вы новую наденьте! Ваша никуда не годится.
Насмешники! Кто ж без орденов и регалий к Царю на смотр предстанет? В новой-то я схиме я еще ничего не заслужил, а на старой кое-что и красуется...
И не надев ее ни разу, отослал новую схиму в ризницу Дальних пещер...
А вот нечто и о тайной благотворительности блаженного.
Жил в Лавре послушник N и проходил послушание в Новопасечном саду. Достигнув совершеннолетия, был призван на военную службу рекрутом, оказался годным и ему "забрили лоб". Сильно затосковал юный подвижник благочестия, предчувствуя близкую разлуку со святой обителью, но откупиться от службы не мог, так как не имел на это денег.1 Встречается он вскоре после того со старцем Феофилом, и блаженный пристально посмотрев на него, говорит:
Ты чего, солдат, запечалился? Не хочешь царю земному служить, хочешь Царю Небесному на службу наняться?
Ох, недостоин я милости этой от Бога. Нет мне грешному места во святой обители Печерской, грустно промолвил на это послушник N , и из очей его градом полились слезы.
Ну, ну, не плачь, не тоскуй, брат! Останешься в Лавре жить, сказал ему в ответ блаженный и пошел своей дорогой.
Прошло три дня. Приехала в Киев на богомолье графиня Орлова-Чесменская и, окончив подвиг поклонения, явилась к старцу Феофилу, чтобы поисповедываться у него. В келье она его не застала, но увидев Феофила в монастырском дворе, направилась к нему. Угадав намерение Орловой, блаженный захотел испытать ее смирение и, как бы не замечая графини, быстро направился в лес. Орлова, не желая упускать из виду редко появляющегося перед людьми старца, пошла за ним следом. Старец прибавил шагу. Орлова за ним...